Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Бирюч коммунистов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бирюч коммунистов » Теория » В.Орлов. О государстве: крит.заметки против совр.бурж. теорий о гос-ве


В.Орлов. О государстве: крит.заметки против совр.бурж. теорий о гос-ве

Сообщений 11 страница 20 из 28

11

— 10 —

Человек и его потребности — продукт общественного развития. Поэтому экономический и культурный уровень страны, а также исторические условия формирования в нём рабочего класса оказывают существенное влияние на структуру и объём потребностей людей, способы их удовлетворения. Известно, что этот объем в развитых капиталистических странах намного выше, чем, скажем, в Африке, Азии или Латинской Америке. Таким образом, стоимость товара рабочая сила включает в себя исторический и моральный элемент. Но это только половина дела. Вторая его половина заключается в том, что при капитализме всегда имеется часть населения (в развитых странах она меньше, в развивающихся — подавляющее большинство), которая не может в полной мере удовлетворять свои материальные и духовные потребности, приобщаться к благам цивилизации. И пусть американский бедняк выглядит в чьих-то глазах богачом по сравнению с африканским бедняком, это вовсе не меняет его социальный статус в американском обществе.

Далее.
«Он (гражданин — прим. автора) свободен в выборе форм собственности, определении профессии и вида труда, распоряжении результатами своего труда».

С точки зрения стереотипов буржуазной пропаганды  человек сам выбирает, быть ему рабочим или стать капиталистом. Но это опять-таки иллюзорная, чисто номинальная свобода выбора. Подавляющему большинству рабочих не по силам начать собственное дело, открыть своё предприятие. Сама природа капиталистического общества предполагает экономическую зависимость наёмной рабочей силы от капитала. В пределах этой зависимости нет, и не может быть никакой иной свободы, кроме как свободы эксплуатации. Экономическая зависимость от капитала, а не воля и желание трудящихся определяет их положение в «обществе равных возможностей».

Далее.
«Политический аспект свободы индивида как гражданина заключается в его независимости от государства, т.е. возможности, быть, например, членом политической партии или объединения, выступающей с критикой существующей государственной власти, вправе участвовать или не участвовать в выборах органов государственной власти или местного самоуправления».

Возможность критики существующей государственной власти, право участвовать или не участвовать в выборах и т.д. есть лишь отражение того факта, что сегодня капитал настолько прочно закрепил своё господство, что никакая «мирная» оппозиция, выборы, не могут поколебать его.

Второй признак гражданского общества буржуазные профессора формулируют так:
«Гражданское общество суть открытое социальное образование. В нём обеспечиваются свобода слова, включая свободу критики, гласность, доступ к различного рода информации, право свободного въезда и выезда, широкий и постоянный обмен информационными, образовательными технологиями с другими странами, культурное и научное сотрудничество с зарубежными государственными и общественными организациями.... Оно привержено общегуманистическим принципам и открыто для взаимодействия с аналогичными образованиями в планетарном масштабе» (там же, стр. 91).

Свобода слова один из главных лозунгов «чистой демократии». Но в действительности эта свобода есть обман пока телеканалы, радиостанции, типографии и т.д. захвачены капиталистами и их прихвостнями, пока остаётся власть капитала над СМИ, которая проявляется тем ярче, тем резче, тем циничнее, чем развитее демократизм и республиканский строй. Чтобы завоевать действительную свободу слова необходимо вырвать из лап капитала телеканалы, радиостанции, газеты, типографии и т.д. необходимо свергнуть власть капиталистов. Буржуазия всегда называла «свободой» свободу погони за барышом, свободу рабочих умирать с голоду. Буржуазия называет свободой слова, свободу подкупа СМИ богатыми, свободу использовать богатство для фабрикации общественного мнения.

Провозглашение свободы критики (разумеется, в известных пределах, ибо всякая «свобода» в условиях капитализма является половинчатой) означает только, что власть капитала в стране настолько сильна, что никакая «критика» не может поколебать её.

Право свободного въезда и выезда также является весьма относительным. Оно давно уже колет глаза капиталистам многих стран. Сегодня международный терроризм (кстати, порождённый самим империализмом) является отличным поводом для отказа от этой «либеральной ценности». Те же американцы давно поняли, что свобода перемещения должна быть упразднена, иначе афроамериканцы, китайцы, латиноамериканцы завладеют «контрольным пакетом» электората США. Если послушать речи наших либералов о торжестве свободы перемещения сегодня, то нужно вспомнить, когда нам было легче попасть в Европу и Америку — 10 лет назад или сейчас? Кончено, тогда. Сегодня свобода перемещения под предлогом «терроризма» сама упраздняется «золотым миллиардом».

Что касается «общегуманистических» ценностей и т.д., то они являются ни чем иным, как буржуазными ценностями, в основе которых лежит жажда наживы, разнузданный индивидуализм и т.д.


Источник.

12

— 11 —

Далее.
«Гражданское общество есть сложноструктурированная плюралистическая система. Разумеется, любой социальный организм обладает определённым набором системных качеств, но для гражданского общества характерны их полнота, устойчивость, воспроизводимость. Наличие многообразных общественных форм и институтов (профсоюзы, партии, объединения предпринимателей, общества потребителей, клубы) позволяет выразить и реализовать самые разнообразные потребности и интересы индивидов, раскрыть всё оригинальность человеческого существа. Плюрализм есть черта, характеризующая структуру и функционирование общественной системы, проявляется во всех её сферах: в экономической — это многообразие форм собственности; в социальной и политической — наличие широкой сети общественных образований, в которых индивид может проявить и защитить себя; в духовной обеспечение мировоззренческой свободы, исключение дискриминации по идеологическим мотивам, терпимое отношение к различным религиям, противоположным взглядам» (там же, стр. 92).

Таким образом, выходит, что власть в современном буржуазном государстве всё более и более превращается в «коллективную власть», власть множества организаций, объединений, союзов предпринимателей, церкви и т.д. и т.п., в результате чего происходит «распыление» политической власти в обществе и государство перестаёт носить классовый характер.

Эти утверждения буржуазных учёных составляют основу так называемой теории «плюралистической демократии». Но верна ли она? Действительный марксистский анализ показывает, что нет. Эта теория есть лишь превратное отражение усложнения политической структуры современного капиталистического общества, попытка затушёвывания подлинной сущности капиталистического государства, роль которого всё более возрастает в условиях государственно-монополистического капитализма. В действительности никакого распыления, «диффузии» власти в буржуазном обществе не происходит. Политическая власть по-прежнему принадлежит монополистическому капиталу, занимающему господствующее положение в экономике. Она осуществляется с помощью разветвлённой системы политических организаций, основное место среди которых занимает государственный аппарат, сросшийся с крупнейшими корпорациями. И хотя борьба трудящихся оказывает определённое воздействие на политику правящих кругов, организации рабочего класса не являются при капитализме субъектами государственной власти.

Что же касается мировоззренческой свободы, плюрализма мнений, отсутствия какой-либо государственной идеологии и т.д., то это опять-таки буржуазная ложь.

Буржуазия провозглашает духовный плюрализм, свободу от всякой идеологии. Но в действительности буржуазия каждую минуту навязывает трудящимся через средства массовой информации свою идеологию. Идеологию остервенелой погони за прибылью, индивидуализма, человеконенавистничества и безнравственности. Таким образом, эта «свобода» от какой-либо идеологии оказывается на деле именно свободой от прогрессивной, научной идеологии марксизма-ленинизма.

Что же касается буржуазной свободы совести, то она представляет собой не более чем терпимость ко всем возможным видам религиозной свободы совести. Действительная же свобода заключается в том, чтобы освободить совесть от всех форм религиозного дурмана.

Но почему же так необходим в буржуазном обществе весь этот «плюрализм»? Да потому, что буржуазии крайне выгоден подобный «разброд и шатания» в умах рабочих, для неё представляет смертельную опасность пролетариат, вооружённый передовой научной теорией марксизма-ленинизма, которая ясно говорит о неизбежности гибели капитализма и революционной замены его социализмом.


Источник.

13

— 12 —

Далее.
«Гражданское общество — это саморазвивающаяся и самоуправляемая система. Индивиды, объединяясь в различные организации, устанавливая между собой разнообразные отношения, реализуя порой противоположные интересы, тем самым обеспечивают гармоническое, целенаправленное развитие общества без вмешательства государства как политической властной силы. Более того, благодаря этому общество имеет свои внутренние источники саморазвития, независимые от государства. Одной из важных характеристик динамики общества является гражданская инициатива как осознанная и активная деятельность во благо общества. В сочетании с такими нравственными категориями, как гражданский долг, гражданская совесть, она служит надёжным средством дальнейшего поступательного развития гражданского общества» (там же, стр. 92).

Перед нами старая либеральная песенка о том, будто бы общее благо стихийно складывается в результате осуществления индивидами их личных, порой противоречивых целей (NB: превратное отражение анархии производства!).
Невмешательство государства в экономику, политику и т.д. излюбленный конёк либерального экономиста. Однако трудно себе представить, что было бы с современным капитализмом, если бы государство не вмешивалось в ход воспроизводства капитала, не занималось бы планированием, программированием и т.д. Что же касается «гражданской инициативы», «гражданского долга», то все эти рассуждения применительно к капиталистической действительности не имеют никакого основания.

Далее.
«Гражданское общество — правовое демократическое общество: где связующим фактором выступают признание, обеспечение и защита естественных и приобретённых прав человека и гражданина. Идеям гражданского общества о разумности и справедливости власти, о свободе и благополучии личности соответствуют идеи приоритета права, единства права и закона, правового разграничения деятельности различных ветвей государственной власти...» (там же).

Стоит ли вообще комментировать этот архипошлый буржуазный вздор о «чистой демократии», «разумности и справедливости власти», приоритете права и т.д.? Выше мы привели достаточно фактов, чтобы понять нелепость всех этих и им подобных утверждений.
Итак, мы критически рассмотрели некоторые представления современных буржуазных учёных-правоведов о т.н. «гражданском обществе». Мы увидели, что под ним буржуазные профессора понимают некое идеальное, справедливое общество, где царят свобода, равенство, братство, где народ контролирует деятельность государства и т.д., то есть понятие «гражданского общества» превращено в развёрнутую социально-политическую доктрину.

Но что такое гражданское общество с точки зрения исторического материализма? Исторический материализм настаивает на том, что правовые отношения и политические формы не могут быть объяснены только из юридических и политических оснований. Их корень заключается в материальных, жизненных отношениях людей, которые английские и французские писатели 18 века назвали «гражданским обществом». Отсюда, «гражданское общество» есть лишь совокупность отношений, производственных отношений людей друг к другу, которые всегда соответствуют уровню развития производительных сил общества.

Признание прав человека современным капиталистическим государством имеет точно такой же смысл как признание рабства рабовладельческим государством. Все дело в том, что рабовладельческое государство имело в своей основе рабство, точно также как и современное капиталистическое государство имеет в своей основе гражданское общество, равно как и человека гражданского общества, то есть внешне независимого человека, связанного с другим человеком только частными интересами, интересами наживы, а следовательно раба своей собственной и чужой своекорыстной потребности. Современное государство признало эту основу в Декларации прав человека.

Но это не меняет сущности современного государства и современного общества. Оно остаётся расколотым на классы, в нем продолжают действовать законы коммерции, законы наживы и эксплуатации. Вся бредни буржуазных учёных-правоведов о «гражданском обществе» есть лишь абсолютизация этого капиталистического рабства, размалёвывание его цветами красноречия. На самом же деле «гражданское общество» не есть венец всей истории развития государственности. Оно есть наиболее приемлемая общественная организация капиталистического общества. Сами «права человека» которые ныне превратились в жупел для борьбы за демократию (то есть экспансию империализма) не прирождены, а исторически возникли. В этом главное отличие марксистского подхода от либерально-буржуазного.


Источник.

14

— 13 —

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
Критика концепции «правового государства»

Современное  демократическое  государство, — говорят буржуазные профессора, — есть правовое государство. Разумеется, при этом забывают отметить, что «современное демократическое государство» есть, прежде всего, капиталистическое государство, в котором заправляет верхушка монополистической буржуазии. Отсюда все те нелепицы, которые буржуазные профессора не устают повторять со страниц научных трудов, учебников и т.д.

В основе теории правового государства лежит представление, что государство в своей деятельности связано с правом и не должно выходить за установленные им границы. В современной литературе по этому поводу часто употребляется термин «господство права», происхождение которого связано с английским «rule of law».

В научный оборот термин «правовое государство» был впервые введён Иммануилом Кантом, который определял государство как объединение множества людей, подчинённых правовым законам. Его «категорический императив» требовал поступать так, чтобы свободное проявление собственного произвола было совместимо со свободой каждого и соответствовало всеобщим законам.

Действительно широкое распространение теория правового государства получила в 19 веке с утверждением капиталистических отношений и была в значительной мере переводом на язык права требований экономического либерализма. По своим теоретико-гносеологическим корням теория правового государства была тесно связана с юридическим мировоззрением — классическим мировоззрением восходящей буржуазии.

Изначально представления о праве как первооснове общества связаны с тем, что правовые формы простого товарного производства, выраженные ещё римским правом, оказались необходимыми и для   капиталистического товарного хозяйства.  Поскольку  эти  правовые нормы пережили смену общественно-экономических формаций и различных политических систем, возникла иллюзия, будто бы они есть наиболее прочная и совершенная основа общества. В период становления капитализма значительно возросла роль права, как в экономике, так и в политике. В этих условиях теория правового государства носила антифеодальный характер, ибо требование связи государства с правом обращалось к государственному механизму, в котором долгое время сохранялись феодальные пережитки.

Но с самого начала юридическое мировоззрение изображало действительность в смещённом виде, оно абсолютизировало правовую форму общественных отношений, маскируя их реальное социальное содержание. Так, например, буржуазный закон за юридическим равноправием работника и работодателя скрывает фактическое неравенство капиталиста и рабочего, за вывеской свободы договора — экономическое принуждение.

История монополистического, а затем и государственно-монополистического капитализма показывает нам, что буржуазная политическая власть всякий раз изменяла право, когда этого требовали политические и экономические интересы капитала.

Сегодня юридическо-мировоззренческие тенденции в буржуазной науке есть попытки считать буржуазное право одним из средств коренной трансформации капитализма в некое «новое» общество. На самом деле это «новое» общество есть лишь идеализированный и спроецированный в будущее современный монополистический капитализм.

Концепция «правового государства» противопоставляет право государству. В действительности это противопоставление неуместно. Право неразрывно связано с государством. В жизни общества оно выступает в виде правил поведения, которые либо непосредственно созданы и установлены государством, либо санкционированы им. Но в обоих случаях за этими правилами поведения стоит государственное принуждение, ибо право есть ничто без аппарата, принуждающего соблюдать его нормы.

Право не может, и это мы уже подчёркивали выше, иметь иную классовую сущность, чем государство, существующее в данном обществе. Неразрывная связь государства с правом один из специфических признаков, отличающих право от правил поведения в первобытном обществе, а также от всех иных социальных норм (морали и т.д.) классового общества. В свою очередь государство немыслимо без права. Сама организация государственного аппарата должна получить правовое оформление, без чего невозможны разделение и координация деятельности его органов и должностных лиц. Вне правовых норм невозможен нормальный процесс управленческой деятельности. Кроме того, отношения государства и гражданина также требуют регламентации прав и обязанностей обеих сторон.

Право есть возведённая в закон воля государства, воля господствующего в этом государстве класса, но оно не волюнтаристское порождение государства. Право обусловлено экономическим строем общества, характером существующих производственных и классовых отношений, оно является одним из важнейших элементов надстройки над экономическим базисом общества. На формирование и развитие права существенное воздействие оказывают также и политические факторы, господствующая идеология, религия, различные национальные традиции и т.д. Кроме того, под напором рабочего движения сегодня государство вынуждено в определенной мере считаться с уже сложившейся системой права. Именно эту тенденцию и гипертрофируют буржуазные профессора, объявляя о коренной трансформации современного капиталистического государства.


Источник.

15

— 14 —

ГЛАВА ПЯТАЯ
Государство и социалистическая революция
1. Необходимость революционного преобразования общества

Современный капитализм — есть государственно-монополистический капитализм. Господство монополий в  экономике ведёт к господству монополий в политике. Таким образом, современное буржуазное государство есть орган господства монополистической буржуазии. В этих условиях обобществление производства достигает наивысшей степени какая только возможна при капитализме.

Так, например, современные банковские  монополии являются нервом всего международного капитализма, они осуществляют не только общественный учёт и распределение произведённого общественного продукта, но и становятся вместе с государственной банковской системой одним из главных средств государственно-монополистического регулирования капиталистического хозяйства. Это по сути дела готовый аппарат для общественного управления производством, налаживания контроля и учёта за производством и  распределением продуктов. Подобное обобществление свидетельствует о том, что внутри капиталистического общества созрели предпосылки социализма, необходимость смены капиталистических производственных отношений социалистическими.

Вообще, сама необходимость вмешательства государства в экономику (а это — NB — основа экономик всех современных развитых капиталистических государств!!!), означает, что в данной стране механизм общественного хозяйствования достиг такого уровня, что остаётся только освободить его от тех финансовых паразитов, которые стоят над трудящимися и лишь занимаются стрижкой купонов — совершить социалистическую революцию.

Но для перехода к новому общественному строю, как показывает нам история, недостаточно только создания материальных предпосылок. Необходимо чтобы возникли и достигли определённой зрелости субъективные факторы, то есть общественные классовые силы, призванные совершить практически революционные преобразования. Необходимо также, чтобы сложилась соответствующая расстановка классовых сил и достигли определённого уровня социальные противоречия.
Государственно-монополистический капитализм чрезвычайно расширяет фронт классовой борьбы. Потенциальными союзниками рабочего класса становятся широкие слои трудящихся: инженеры, врачи, учителя и т.д.

Однако правящие круги современных капиталистических государств с помощью т.н. социального маневрирования стараются всевозможными способами сбивать накал классовой борьбы трудящихся и не выпускать её за рамки экономических требований.
Формы социального маневрирования чрезвычайно разнообразны, но их суть всегда одна: подрыв единства рабочего класса, насаждение в общественном сознании реформистской идеологии, теорий «классового мира», «социального партнёрства» и т.д. Чтобы сохранить устои капиталистического общества и контроль за социальным развитием правительства капиталистических стран вынуждены идти на компромиссы, выпуская «пар» из котла классовой борьбы. Таким образом, в результате упорной борьбы рабочим в развитых капиталистических странах удалось улучшить своё материальное положение. Повышению их жизненного уровня способствовало также введение социального страхования, законодательные меры, регулирующие условия труда и соблюдение техники безопасности, активное участие государства в решении вопросов образования и здравоохранения. Все эти меры сегодня стали питательной средой для новой вспышки самого разнузданного оппортунизма в рабочем движении, распространения буржуазных теорий о трансформации капиталистического общества в «общество изобилия», превращения капиталистического государства в «государство всеобщего благоденствия» и т.д. и т.п.

Но что в чем сущность этого оппортунизма, выражающегося в первую очередь в широчайшем распространении либерального и социал-реформизма?

Идеологи буржуазии говорят, что марксисты не признают реформ, то есть таких улучшений жизни трудящихся, которые оставляют власть по-прежнему в руках господствующего класса. Это не так. Марксисты не только признают реформы, но и поддерживают их, не упуская ни единой возможности реформ.

Но одновременно с этим они ведут непримиримую борьбу с реформистами, которые прямо или косвенно ограничивают деятельность рабочего класса реформами. Ибо реформизм есть самый наглый обман рабочих, которые всегда будут наёмными рабами, несмотря на отдельные улучшения, пока существует господство капитала. Ибо реформизм есть орудие буржуазии для развращения и дезориентации рабочего движения, его главная цель сделать рабочих довольными, сытыми рабами, отказывающимся от уничтожения рабства.

Поэтому главной задачей современных марксистов является именно разоблачение оппортунизма, реформизма и прочих буржуазных увёрток, настойчивое разъяснение рабочему классу реакционной роли всех концепций, вроде «общества изобилия» и т.д.


Источник.

16

— 15 —

2. Государство и социалистическая революция
А) Слом старой государственной машины и установление диктатуры пролетариата

Самой глубокой причиной существования государства является противоположность классов: рабов и рабовладельцев, крестьян и феодалов, рабочих и капиталистов. В современном обществе классы не исчезли, как не исчез и их антагонизм, хотя «великими» усилиями господ-буржуа он был несколько смягчён путём подкупа определенной части трудящихся, активного насаждения реформистской идеологии и т.д. Но это отнюдь не означает, что рабочее движение ушло в прошлое, что отныне все будут любить друг друга, бросаться друг другу в объятия без различия пола и звания и петь песенки о «социальном партнерстве». Притупление классовых противоречий не есть устранение самих причин классовых противоречий. Это лечение симптомов болезни, но не самой болезни, сбивание температуры у больного, но не уничтожение болезнетворных вирусов, вызывающих эту температуру.
Всё большее несоответствие современных производительных сил капиталистическим производственным отношениям со всей резкостью показывает неизбежность социалистической революции.

В ходе социалистической революции буржуазное государство должно быть уничтожено и заменено государством пролетарским (диктатурой пролетариата).

Пролетариату в революции и определённое время после неё (это зависит от конкретно-исторических условий) необходимо государство — в этом нет сомнений. Но пролетариату нужно, во-первых, только отмирающее государство, а во-вторых, государство как организованный в господствующий класс пролетариат.

Государство есть орудие подавления одного класса другим. Кого же должны подавлять трудящиеся? Разумеется, буржуазию. В этих условиях без государства диктатуры пролетариата обойтись нельзя. Оно необходимо, во-первых, чтобы подавить сопротивление буржуазии, и во-вторых, чтобы довести революцию до победного конца. Свергнуть власть капитала рабочие могут и без диктатуры пролетариата. Но подавить сопротивление капитала, сохранить победу и двинуться дальше по пути хозяйственного строительства социализма пролетарская революция уже не сможет, если она не создаст пролетарского государства.

Главный вопрос всякой революции есть вопрос о власти. Но значит ли это, что трудящиеся должны ограничится взятием власти, её захватом. Историческая практика прошлых революций показывает, что рабочий класс не может просто завладеть старой государственной машиной и пустить её в ход для своих целей. Он должен сломать, разбить старую буржуазную государственную машину. Только это может быть основой всякой действительно пролетарской революции.

Но взятие власти — это только половина дела. Вторая его половина заключается в том, чтобы удержать и укрепить власть. А для этого необходимо:

1. окончательно и бесповоротно сломить сопротивление капитала;
2. сплотить всех трудящихся против общей опасности реставрации капитализма;
3. обеспечить интенсивное хозяйственное строительство, приступить к перестройке экономики  на новый, социалистический лад, начать национализацию средств производства.

Пролетарское государство в форме диктатуры пролетариата нужно именно для того, чтобы провести в жизнь эти задачи.

Переход от капитализма к коммунизму не есть краткий период времени — год или два, но есть длительная историческая эпоха. Пока она не закончилась у капиталистов остаётся надежда на реставрацию, а надежда выливается в попытки реставрации. И при этом нужно учитывать, что буржуазия после её свержения надолго ещё остаётся сильнее свергнувшего её пролетариата. Особенно если речь идёт о победе социалистической революции в отдельной стране.

Но в чём сила свергнутых капиталистов?

Во-первых, в силе транснационального капитала, который запросто сможет задавить победившую социалистическую революцию;

Во-вторых, в том, что сразу же после революции в руках буржуазии остаются деньги, часть средств производства, знание приёмов и способов эффективного управления и т.д.;

В-третьих, в сохранении мелкого предпринимательства, которое рождает капитализм ежеминутно и ежечасно в расширенном масштабе.

Отсюда, уничтожить классы значит не только прогнать монополистическую буржуазию, всевозможных финансовых кровососов и т.д., но это значит также уничтожить мелких предпринимателей, а их нельзя прогнать, подавить и т.д., с ними необходимо ужиться, их можно и должно перевоспитать, переделать длительной, медленной, очень осторожной организаторской работой.

Стоит ли говорить, что выполнение задач такого рода есть дело десятилетий. Поэтому диктатура пролетариата есть длительный период социальных столкновений, войн, упорной организаторской работы и хозяйственного строительства. Этот период необходим не только для того, чтобы создать социально-экономические предпосылки для полной победы социализма, но и для того, чтобы, во-первых, дать возможность рабочим воспитать и закалить себя как силу, способную управлять государством; во-вторых, переделать и перевоспитать миллионы мелких хозяйчиков в направлении, обеспечивающем организацию социалистического производства.


Источник.

17

— 16 —

Итак, из всего вышесказанного становится ясным, что диктатура пролетариата не есть просто смена лиц в правительстве с оставлением старых экономических и политических порядков. Современные социал-демократы всех стран, боящиеся диктатуры как огня и подменяющие это понятие термином «завоевание власти», обычно сводят это самое «завоевание» к смене правительственного кабинета. С точки зрения современных социал-демократов (читай: предателей рабочего движения) социализм — не закономерный продукт естественноисторического развития общества, а нравственный идеал, равно доступный представителям всех слоев общества. Социалистическое преобразование общества рассматривается ими как нравственная проблема воспитания людей в духе «вечных» ценностей социализма Соответственно понятие «диктатура пролетариата» вызывает у социал-демократов панический страх. С их точки зрения социализм может возникнуть только «демократическим» путём в результате суммы политико-экономических и особенно культурно-воспитательных мероприятий. Социализм может существовать только как «демократия», то есть гармоническое единство всех социальных групп, в том числе и капиталистов. Таково credo (символ веры) социал-демократов.

Стремление эклектически соединить «частички» капитализма и «частички» социализма определяет двойственность, половинчатость политики социал-демократических партии. Ни в одной стране, где лидеры этих партий возглавляли правительства, не сделано ничего для подрыва основ капитализма Их политика сводилась к затушёвыванию противоречий капитализма, подкупу трудящихся, смягчению социального вопроса всеми возможными способами. Да это и понятно. Все социал-демократические правительства есть не более чем подкрашенные правительства капитала, монополистической буржуазии. От них до действительного господства трудящихся так же далеко, как от земли до неба.

Мы уже указывали, что государство есть орудие для подавления одного класса другим. В этом смысле диктатура пролетариата мало, чем отличается от диктатуры любого другого класса, ибо диктатура пролетариата есть орудие для подавления буржуазии. Но здесь есть существенная разница. На протяжении всей истории человечества государство было диктатурой эксплуатирующего меньшинства над эксплуатируемым большинством. Диктатура же пролетариата есть диктатура эксплуатируемого большинства над эксплуатирующим меньшинством.

Но, скажут нам господа либералы, диктатура есть «страшная» вещь, диктатура есть уничтожение демократии.

Типичная либеральная болтовня. Либералу свойственно говорить о демократии «вообще» и о диктатуре «вообще». Марксисты же в этом случае ставят вопрос: «для какого класса?» Ибо ни в одном, даже самом демократическом государстве нет демократии «вообще», а есть только буржуазная демократия, и марксисты говорят не о диктатуре «вообще», массовых убийствах, казнях и т.п., а о диктатуре угнетённого класса над классом-угнетателем с целью преодоления сопротивления последнего после свершения социалистической революции.

Если мы обратимся к истории, то увидим, что ни один класс не приходил к господству не переживая периода диктатуры, то есть завоевания политической власти и насильственного подавления бешеного сопротивления свергнутого класса. Буржуазия, господство которой теперь так защищают и буржуазные профессора, и социал-демократы, выступающие против диктатуры «вообще» и расшибающие лбы за демократию «вообще», завоёвывала себе власть ценой восстаний, кровопролития, гражданских войн, революций, насильственного подавления монархов, феодалов и т.д.

Чтобы действительно верно определить диктатуру пролетариата, отличить её от деспотизма, необходимо отметить, что диктатура пролетариата не обязательно означает уничтожение демократии для того класса, который осуществляет эту диктатуру, но она обязательно означает уничтожение демократии для того класса над которым или против которого осуществляется диктатура. Ведь когда буржуазия осуществляет диктатуру по отношению к пролетариату, она не уничтожает демократии по отношению к самой себе, так почему же пролетариат, осуществляя диктатуру против буржуазии должен уничтожать демократию по отношению к самому себе?

Государство диктатуры пролетариата (как и всякое государство) не может быть «полной» демократией, демократией для всех, для богатых и бедных, — диктатура пролетариата должна быть государством по-новому демократическим — для угнетённых, и по-новому диктаторским по отношению к угнетателям.

Разговоры либералов и социал-демократов о всеобщем равенстве, о «социальном партнёрстве», о «чистой демократии», есть замазывание того неопровержимого факта, что невозможно равенство сытых и голодных, эксплуататоров и эксплуатируемых. Все теории «чистой» демократии, «надклассовой» демократии в условиях капитализма, есть теории подкупленной монополистической буржуазией мещанской сволочи. Они вызваны к жизни для того, чтобы убедить рабочих в том, что капиталисты есть капиталисты в интересах рабочего класса, чтобы прикрыть язвы капитализма, придать ему моральную силу в борьбе против эксплуатируемых масс и целых стран. Например, США разгромили и поработили ни одну страну, совершая всё это под лозунгом борьбы за демократию.

Буржуазная демократия есть миф, сказка, выдуманная буржуазией для одурачивания рабочих. Не бывает и не может быть действительного участия трудящихся в управлении страной, хотя бы только потому, что даже в самых демократических странах мира правительства ставятся не народом, а крупнейшими финансово-промышленными группами, олигархами. Демократия при капитализме есть демократия капиталистическая, демократия для богатых, для буржуа. Только при пролетарской диктатуре возможна действительная демократия, пролетарская демократия, когда широчайшие ряды рабочего класса участвуют в управлении страной.


Источник.

18

— 17 —

Б) Уничтожение буржуазного парламентаризма

Пролетарское государство должно быть не парламентарной, а действующей корпорацией, одновременно принимающей и исполняющей законы. Вместо того чтобы раз в четыре года решать, какой член господствующего класса будет представлять, а вместе с тем подавлять и обирать народ в парламенте, всеобщее избирательное право должно служить народу, организованному на новых социалистических началах для того, чтобы избирать управляющих производством, осуществляющих учёт и контроль и т.д. Но если рассматривать парламентаризм как одно из учреждений государства, то как же можно обойтись без него? Выход из парламентаризма, разумеется, заключается не в уничтожении представительных органов и выборности, а в превращении их из «демагогических» учреждений в «действующие». Какую парламентскую страну ни возьми, всюду основную «государственную» работу делают в министерствах, ведомствах, департаментах и т.д. В парламентах же только болтают и занимаются одурачиванием народа громкими фразами и лозунгами.

Цель пролетариата заменить продажный, зависимый от финансово-промышленных групп парламент учреждениями, в которых свобода обсуждения не превращается в демагогию, поскольку парламентарии сами занимаются разработкой и исполнением своих законов, проверяют на практике их действие, непосредственно отвечают перед своими избирателями.

Представительные органы остаются, но парламентаризм как система разделения исполнительной и законодательной власти исчезает.

Что касается чиновничества, то не впадая в утопизм нельзя говорить о единовременном его уничтожении. Но взорвать старую чиновничью машину и сразу же начать строить новую, позволяющую сводить к минимуму всякое чиновничество (а вместе с ним и бюрократизм) это насущная задача пролетариата после взятия власти.

Марксисты, в отличие от анархистов, не мечтают о том, как бы сразу уничтожить государство, уничтожить всякое управление и подчинение. Марксисты понимают, что без контроля, без подчинения невозможно обойтись, невозможно наладить хозяйство, основанное на достижениях современной техники. Другое дело, что в пролетарском государстве «господствование» государственных чиновников должно быть заменено простыми функциями управления, контроля и учёта. В этих условиях чиновники становятся поистине «слугами народа», а не господами, как это всегда бывает при капитализме.

Вот что говорил Ленин по этому поводу в своём гениальном труде «Государство и революция»:

«Организуем крупное производство, исходя из того, что уже создано капитализмом, сами мы, рабочие, опираясь на свой рабочий опыт, создавая строжайшую, железную дисциплину, поддерживаемую государственной властью вооружённых рабочих, сведём государственных чиновников на роль простых исполнителей наших поручений, ответственных, сменяемых, скромно оплачиваемых «надсмотрщиков и бухгалтеров» (кончено, с техниками всех сортов, видов и степеней) — вот наша, пролетарская задача, вот с чего можно и должно начать при совершении пролетарской революции. Такое начало на базе крупного производства, само собою ведёт к постепенному “отмиранию” всякого чиновничества, к постепенному созданию такого порядка, — порядка без кавычек, порядка, не похожего на наёмное рабство, — такого порядка, когда все более упрощающиеся функции надсмотра и отчетности будут выполняться всеми по очереди, будут затем становиться привычкой и, наконец, отпадут, как особые функции особого слоя людей». (Ленин. В.И. Сочинения. Т 25., стр. 398, 4 изд. 1949).

В наше время осуществление этого упрощается невиданным ранее развитием техники. Массовая компьютеризация всех отраслей производства, использование техники для эффективного учёта и контроля сводит к минимуму необходимость огромного раздутого чиновничьего аппарата (разумеется, если средства производства служат народу, а не кучке капиталистов и чиновников.


Источник.

19

— 18 —

3. Отмирание государства
А) Отрицание буржуазными учёными возможности отмирания государства

Учебник теории государства и права (Теория государства и права. Учебник для юридических вузов и факультетов. Под ред. В.М. Корельского и В.Д.Перевалова. М.: Издательская группа НОРМА — ИНФРА. М, 1999, стр. 68) говорит нам:

«признание государства как культурной ценности утверждалось с трудом. И здесь «повинны»... идеологи марксизма, видевшие в государстве (а также в праве) только социальное зло, которое должно исчезнуть, переместиться, по выражению Ф. Энгельса, в музей древностей вместе с прялкой и бронзовым топором.... Конечно, изложенные оценки государства не были случайными. Они объясняются тем, что принудительная сила чаще всего обращалась против личности, ограничивала и ущемляла его свободу. В тени оставалась управленческая природа государства и его функция обеспечения целостности общества. Государство как силовая структура действовало там, где позднее будут действовать гражданское общество и развитая правовая система. Ни К. Маркс, ни В.И. Ленин... этого не предвидели, их прогноз об отмирании государства история убедительно опровергла. Во второй половине 20 века в развитом гражданском обществе ценность государства как явления увеличивается».

Перед нами очередной буржуазный профессорский архипошлый вздор о государстве, марксизме, очередное словоблудие с «гражданским обществом» и т.д.

Марксисты никогда не утверждали, что государство (и право) есть только зло. Государство, будучи официальным представителем всего общества, как управляющая система не может не осуществлять общесоциальную деятельность, призванную поддерживать цивилизованные условия человеческого общежития (организация транспорта, здравоохранения, образования и т.д.), но вместе с тем, пока существует противоположность классов государство есть орган подавления (более или менее насильственного) одного класса другим, а право — возведённая в закон воля господствующего класса.

Далее очередная пошлятина, будто Маркс, Энгельс, Ленин не предвидели, что государство и право станут «надклассовыми», а потому их учение об отмирании государства ложно. Точно, такого они не предвидели, ибо они находились, в отличие от буржуазных профессоров, в здравом уме, и понимали, что надклассовое государство это бред безумного (или того, кому хорошо заплатили господа-буржуи!!!). Зато Маркс, Энгельс и Ленин говорили об оппортунизме (а перед нами типичный оппортунизм!), о подкупе рабочего класса и распространении в его среде подобных лживых теорий.

Далее. «Во второй половине 20 века в развитом гражданском обществе ценность государства как явления... увеличивается». Если эту профессорскую путаницу перевести на русский язык то мы увидим вполне ясную вещь, а именно, что в современном капиталистическом обществе государство играет чрезвычайную роль, поскольку если бы не государственное вмешательство, капитализм давно бы рухнул под тяжестью собственных производительных сил.

История вовсе не «опровергла» (и не могла опровергнуть) концепции Маркса, Энгельса, Ленина об отмирании государства, ибо они ясно говорили, что отмирание его возможно только в обществе коммунистическом (а его как такового ещё не было), а не в капиталистическом (понятно, что господа-буржуа называют коммунизм утопией, а потому говорят, что государство, причём государство буржуазное, будет существовать вечно!).

Напротив, в капиталистическом обществе роль государства (это подчёркивали Маркс, Энгельс, Ленин) по мере роста производства, его монополизации, только увеличивается. Вот эту-то тенденцию и абсолютизирует профессорская казённая наука.

Итак, перейдем же к рассмотрению экономических предпосылок отмирания государства.


Источник.

20

— 19 —

Б). Экономические предпосылки отмирания государства

Ясно, что говорить о конкретной дате «отмирания» государства было бы сущей нелепицей, ибо это представляет собой очень длительный процесс после победы социалистической революции.

Теория Маркса, столь исковерканная буржуазной наукой на деле (ибо на словах Маркс назван мыслителем тысячелетия (!) номер один), есть применение теории развития (наиболее полной, продуманной, основанной на материалистической диалектике, а не на эклектической схоластике) к одной общественно-экономической формации — к капитализму. Вполне естественно, что Маркс, будучи не только гениальным учёным, но и столь же гениальным революционером, применил свою теорию к предстоящему крушению капитализма и развитию будущего коммунизма. Причём это будущее было вовсе не выдумано Марксом, оно было открыто из наличных фактов бытия, именно из того, что коммунизм выходит из капитализма, является результатом действия той общественной силы, которая порождена капитализмом. У  Маркса нельзя найти и тени утопизма, различных «прожектов» будущего. Вначале Маркс подвергает критике путаницу Готской программы насчёт государства и общества.

«…Современное общество есть капиталистическое общество, которое существует во всех цивилизованных странах, более или менее свободное от примеси средневековья, более или мене видоизменённое особенностями исторического развития каждой страны, более или менее развитое. Напротив того, «современное государство» меняется с каждой государственной границей. В прусско-германской империи оно совершенно иное, чем в Швейцарии, в Англии, совершенно иное, чем в Соединённых Штатах. «Современное государство» есть, следовательно, фикция.

Однако, несмотря на пёстрое разнообразие их форм, различные государства различных цивилизованных стран имеют между собой то общее, что они стоят на почве современного буржуазного общества, более или менее капиталистически развитого. У них есть поэтому некоторые общие существенные признаки. В этом смысле можно говорить о «современной государственности» в противоположность тому будущему, когда отомрет её теперешний корень, буржуазное общество.

Возникает вопрос: какому превращению подвергнется государственность в коммунистическом обществе? Другими словами: какие общественные функции останутся тогда, аналогичные теперешним государственным функциям? На этот вопрос можно ответить только научно: и сколько бы тысяч раз ни сочетать слово «народ» со словом «государство», это ни капельки не подвинет его разрешения» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения в трех томах. Т.З. стр. 23. М., 1981)

Таким образом, мы видим, что уже при жизни Маркса оппортунисты вели разговоры о «народном государстве». Но Маркс решительно отвергает эту антиисторическую чушь и противопоставляет ей стройное учение о государстве, неизбежности крушения буржуазной государственной машины и замены её государством пролетарским, которое уже нельзя назвать в полном смысле государством.
Но здесь же, в отличие от анархистов, Маркс говорит, что должен быть особый этап перехода от капитализма к коммунизму.

«Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата» (там же).

То есть для того, чтобы добиться своего освобождения рабочие должны взять власть и путём революционной диктатуры, подавить сопротивление монополистического капитала. Отсюда переход от капиталистического общества к коммунистическому невозможен без особого политического переходного периода, и государством этого периода может быть только диктатура пролетариата. Но государство диктатуры пролетариата, как мы это уже показали выше, уже не есть государство в полном смысле этого слова, ибо здесь подавляется не большинство трудящихся, как это бывает даже в самом демократическом буржуазном государстве, а меньшинство эксплуататоров. Демократия для огромного большинства народа и исключение из демократии ничтожного меньшинства эксплуататоров, вот какое изменение претерпевает демократия эпоху перехода от капитализма к коммунизму.

Только в коммунистическом обществе, когда сопротивление буржуазии будет окончательно сломлено, когда исчезнут классы, только тогда сможет окончательно исчезнуть государство, только тогда будет возможно осуществление подлинного демократизма, только тогда сама демократия начнёт отмирать по той простой причине, что люди, избавленные от эксплуатации, от остервенелой конкуренции, от неуверенности в завтрашнем дне, постепенно привыкнут соблюдать элементарные, веками повторяющиеся правила общежития без внешнего принуждения со стороны государства.

Государство, становясь представителем всего народа, отмирает, или как ещё более рельефно выразился Ф. Энгельс «засыпает», что указывает на постепенность и стихийность этого процесса. Здесь происходит практически полное совпадение объекта и субъекта политической власти, а потому власть превращается и неполитическую, основанную на привычке, а не на насилии и подавлении.
Итак, если при капитализме возможна лишь урезанная демократия, демократия для богачей, то диктатура пролетариата в период перехода от капитализма к коммунизму станет демократией для большинства народа. Только коммунизм даст такую демократию, что в конце концов она сама станет ненужной, как ненужным станет и государство, и всякая политическая власть.

Вы, марксисты, — утописты, скажут нам буржуазные профессора. Если не будет государства, будет процветать преступность, беззаконие и т.д. Причём преступность вообще неискоренима, ибо в ДНК человека существует «ген преступности». Опять буржуазная ложь! Преступность изначально связана с комплексом социальных явлений, материальными и идеологическими условиями существования людей. Человек не появляется на свет с врождёнными индивидуальными или расовыми признаками преступника, а становится им в силу тех социальных условий, в которых он воспитывается, работает, живёт. Разумеется, нельзя отрицать особенностей психологии конкретного человека, однако те черты личности, которые существенны в этом отношении, формируются и изменяются под воздействием социальных условий. В действительности преступность неискоренима только в эксплуататорском обществе, основанном на частной собственности, социальном неравенстве, в котором культивируется и распространяется идеология и мораль индивидуализма, стяжательства, агрессии и человеконенавистничества.

Мы не утописты и нисколько не отрицаем эксцессов отдельных лиц и в коммунистическом обществе, а равно и необходимости подавлять такие эксцессы. Но для подавления их вовсе не нужна особая машина, это будет делать сам вооружённый народ с такой же простотой, как любая цивилизованная толпа разнимает дерущихся. Но по мере развития коммунизма таких эксцессов будет происходить всё меньше, ибо исчезнет сама их социальная база — нищета, частная собственность и остервенелая конкуренция.


Источник.


Вы здесь » Бирюч коммунистов » Теория » В.Орлов. О государстве: крит.заметки против совр.бурж. теорий о гос-ве


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC