Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Бирюч коммунистов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бирюч коммунистов » Теория » ГЧП как форма ГМК: политэкономическая сущность и перспективы


ГЧП как форма ГМК: политэкономическая сущность и перспективы

Сообщений 1 страница 10 из 14

1

Публикуется в порядке обсуждения
ГЧП („государственно-частное партнёрство”) как современная форма ГМК:к выявлению политико-экономической сущности и исторических перспективРукопись 2011 года. В интернете не публиковалась. Не закончено.


Введение
Modus vivendi живой природы — непрерывный процесс возникновения, потребления и исчезновения чего-то живого. Это «что-то» неоднородно. Конкретное качество отдельного взятого живого элемента — червь, рыба, птица, дикий зверь или чуть менее дикий человек — предопределяет его функциональную роль в жизни других «элементов». Их общее свойство: рождаться, жить и умирать, причём по ходу жизни один всегда поедает другого. Если присмотреться к вышеприведённой цепочке, то легко видеть, что процесс замкнут:
Ч¹ → Р¹ → П¹ → З¹ → Ч′¹ → Ч² →…,
где 1, 2…  — индексы поколений.

Наибольшей степенью всеядности обладают лишь оба «Ч». Обнаружив за собой это свойство, один из них — Ч′ (он же человек) — возомнил себя отправной точкой и конечной целью существования живой природы, сиречь высшим её элементом. Однако нетрудно заметитиь, что «просто Ч», без штриха (они же черви) обладают более высокой степенью всеядности, поедая Ч′ (как и других живых существ) как при жизни, так и после таковой. Со своей стороны, всеядность Ч′ распространяется на Ч с известными ограничениями.
Сделать однозначный и притом честный вывод из этого наблюдения нелегко. Столь же непросто ответить на частный вопрос, касающийся собственно Ч′ в отрыве от его меню: кто ради кого существует — индивид ради государства или государство ради каждого отдельно взятого Ч′?

Метод, при помощи которого можно, несмотря на неопределённость «начала» и «конца», исследовать такие процессы, назовём snapshot — методом промежуточного кадра. Не разбираясь ни в прошлом («почему»), и не ставя вопрос о будущем («ради чего»), примем как данное некоторое текущее состояние.

То есть: «на каждый данный момент времени всегда найдётся птица, поедающая рыбу, которая… и т.п.». Или: на любой стадии воспроизводства совокупного продукта можно указать некий перечень функций, исполняемых в порядке реализации частного интереса и частно-обособленными средствами, и некий — в интересах государства, средствами, принадлежащими «всем вместе и никому в отдельности», с обеспечением несколько иных приёмов мотивации исполнителей, которые сами по себе всё равно остаются частными личностями.

Этот «фотокадр» не единственный. Следующий, сделанный в других обстоятельствах, может показать другую пропорцию «распределения сил». Какую оценку выставить происшедшим изменениям: позитивную, или наоборот? Знак, плюс или минус, предопределён выбранным критерием — позитивная оценка «возвышения роли» одного из факторов, при желании, может быть оспорена на основании реальной или мнимой «предвзятости» в отношении другого фактора, которую-де проявил аналитик на стадии выбора критерия.

Чтобы никто не попытался оспорить наши тезисы на демагогической основе, постулируем следующее: обе стороны, «частник» и «государство», мы условно рассматриваем как равноценные и равнозначимые. И если по ходу рассуждений нам придётся ставить некоей стороне «плюсики» (а значит другой — «минусики»), то, как оговаривают в кино, «все совпадения здесь случайны», а область, в которой допускается делать на этой основе выводы — ограничена. «Ничего личного», ничего лишнего. Или, что называется “as is”.

Отредактировано Rob S. Pierre (04.02.2015 22:55:21)

2

К высянению источников возникновения ГЧП

«Право частного собственника средств производства распоряжаться выручкой от реализации во всей её полноте по своему усмотрению», «право работника на полный результат продуктов своего труда» — эти и подобные им декларации представляют собой не более, чем вымышленный экстремальный вариант распределения дохода, в котором в угоду одним участникам производства игнорируются права других. На практике общество приходит к тому или иному компромиссному варианту, в котором экономические права и гарантии той или иной стороны учтены в мере, адекватной той политической силе, которой подкреплены соответствующие требования.

Полностью заорганизованная (командная) экономика, как и абсолютная конкуренция — мифологемы, ибо в силу наличия государства и его аппарата всегда налицо необходимость «отнимать» некую часть у производителя (собственника ли, наёмного ли работника — вопрос стиля организации экономического обмена) в пользу «бесплодного» (в смысле Кенэ) класса. Принцип подразделения методов, которыми это осуществляется, на «экономические» и «внешнеэкономические» — лишь вариант идеологической (пропагандистской) «надстройки», словесного оформления формулы, в основе которой один и тот же по своей сути процесс перераспределения. Чтобы максимально нейтрализовать излагаемые нами схемы, договоримся считать экономическими любые формы этого перераспределения. Ведь возможность выбора средств принуждения к исполнению того или иного правила, возведённого в закон, всегда имеет экономически заданный предел.

Здесь можно напомнить, что неуплата налога карается пеней. Но не зря же Смит, наряду с «политической экономией», вынес в заголовок своего классического труда ещё и «начала налогообложения»: ставки налогов и увеличение их числа не могут возрастать беспредельно, причём каждый вид налогов предполагает свой специфический уровень затрат на его взимание. Даже когда мерой принуждения является угроза тюрьмы, или, ещё хуже, смертная казнь — и у этих инструментов есть пределы применимости, заданные чисто экономически.

Для каждого из способов производства, известных из письменной истории (мифы и саги не в счёт), можно указать область, в которой имеет место, в тех или иных масштабах, явление, называемое ГЧП — государственно-частным предпринимательством.
В качестве первичного определения ГЧП будем понимать под ним совместное участие в реализации одного и того же проекта двух «антагонистических» начал — общественного («государственного») и частного (обособленного).

Мощный термин «антагонизм» мы используем здесь, чтобы подчеркнуть противоположность интересов между обоими типами собственников. Ведь «государственное» (общественное) формируется (изначально — полностью, в дальнейшем — частично) за счёт изъятия у «частного» некоей части того, что в противном случае могло бы быть израсходовано на некие иные (не общественные) цели.

В широком контексте указанное противоречие интересов, конечно, не является неразрешимым либо предполагающим, по формальным схемам, только деструктивные формы «снятия». Напротив, следует заявить, что: при условии, что интересы сторон не завышены (экономически адекватны), всегда найдётся хотя бы одна точка компромисса (оптимум), в которой совокупные потери сторон окажутся минимальными, а отказ от проекта как такового будет сопряжён с большими издержками.

Частное следствие из сказанного:
всегда можно найти экономический метод принуждения к компромиссу в вопросах частно-государственного партнёрства.

От автора: Подробное доказательство этой теоремы оставляю для нобелевской лекции  :rofl: . Но для друзей секрета делать не буду: оно основано на категории «экономической адекватности» запросов той или иной стороны. Подставляя поочерёдно для каждой из них экстремальные варианты исхода (отказ от участия, переключение на другого партнёра и т.п.), этими последовательными приближениями можно либо «уторговать цену участия» либо, в крайнем случае, доказать изначальную нецелесообразность проекта.

3

Развитие институционально-правовых форм ГЧП

Универсальной «формулы ГЧП», которая рекомендовала бы «нормальные» правовые и институциональные формы осуществления такого партнёрства, не существует. Схожесть существующих форм, в той или иной их части, между разными странами может наблюдаться лишь как следствие унификации правового поля и способа экономической организации общества (economic environment) в отдельных парах или даже группах стран. Целесообразность достижения в этом вопросе большей степени унификации — вопрос спорный настолько, насколько спорными являются сами процессы глобализации и наднационального управления.

Тем не менее, нельзя исключать вероятности попыток осуществить «стандартизацию» форм ГЧП между странами (мало ли что придёт в голову!). В этом случае речь будет идти лишь о новой форме наднационального регулирования, чреватого ущемлением совокупных прав частных собственников одной из стран. «Выгодное» для одной страны может оказаться убыточным для другой в силу невозможности стандартизовать абсолютно все параметры национальных экономик и сложившихся укладов жизни.

Не менее деструктивными в отношении национальной экономики и её предпринимательствующих субъектов могут оказаться попытки формального заимствования чужого опыта (импорт технологий ГЧП) в контексте, например, долгосрочных программ экономического «ускорения», «догоняния и перегоняния» и т.п. Причина та же: ГЧП как форма совместной деятельности жизненно лишь тогда, когда оно возникает объективно, на основе взаимной (и взаимовыгодной) потребности сторон сотрудничества друг в друге. Внедрять эту форму «сверху», в кампанейском порядке — экономический авантюризм, если за предлагаемыми к внедрению схемами взаимодействия и перечней возможных объектов не стоит адекватно рассчитанное доказательство того, что отказ чреват большими убытками (меньшим доходом), нежели принятие проекта.

Однако если эти условия соблюдены, и организация ГЧП на конкретном объекте действительно экономически оправдана, то возникает вопрос: что мешало до сих пор этому проекту возникнуть «самому по себе», без кампанейщины. Ответ на такого рода вопрос лежит за пределами оговоренной сферы моих исследований (совершенствование правового, информационного поля и иных элементов «надстройки» и пр.).

4

Побудительные мотивы сторон

В каждом состоявшемся примере ГЧП можно и нужно выделять и систематизировать те факторы, благодаря которым имманентный «антагонизм» сторон оказался преодолён. Для красоты фразы можно назвать это «анализом состава сил взаимного тяготения» или «в чём состоит заинтересованность одной стороны в другой».

Объекты интереса одной стороны представляют собой некие свойства другой, которые у первой либо отсутствуют, либо присутствуют в недостаточной мере. (В последнем случае альтернативой ГЧП для частника является «ЧЧП», или продолжение деятельности в кругу себе подобных).

Перечисление и сопоставление этих свойств начнём с главного из них — присущего обеим сторонам (Г и Ч), но в радикально разном количественном измерении. Это же «свойство» является объектом «спора» и предпосылкой того самого «антагонизма». Свойство это назовём «инвестиционный потенциал» (I).

Для «частника» I, с политэкономической точки зрения — его капитал с заданными параметрами — номинальный размер, выраженная в процентах к нему прибыль и особые условия её получения: регулярность и ожидаемая продолжительность (функция от жизненного цикла капиталовложения), с поправкой на степень гарантированности ожидаемого результата (то же, что риск).

Показатель прибыли «частника» — комплексный. В его формуле «сидит», в том числе, некий набор параметров, устанавливаемых государством — например, налоги. Если потрудиться привести этот набор к некоему коэффициенту, то — в соотнесении с прибылью и/или капиталом — он будет выражать степень зависимости «частника» от «государства».

В известном смысле за этой системой уравнений уже стоит состоявшееся государственно-частное партнёрство по поводу гарантий конкретных условий частнопредпринимательской деятельности со стороны государства в обмен на регулярное внесение частником подати в бюджет. Это также и отправная точка для расчёта эффекта перехода от данного состояния отношений (назовём его «обычным») к другим, более усложнённым и масштабным формам ГЧП.

Со стороны «государства» (общества) только что названный нами бюджет — может представлять собой, в глазах «частника», не только адрес отсылки взносов, но и источник прямого или косвенного пополнения величины управляемого им капитала. Для упрощения сведём косвенные способы к частным льготам, а прямые — к пополнению частного капитала. Последнее может осуществляться на двух основах: возвратной или безвозмездной.

В этом месте нашего изложения мы должны обязательно упомянуть третьего «участника», незримо (а иногда и вполне явно) присутствующего во всех формах ГЧП. Это — банк, как элемент подструктуры денежного оборота и как потенциальный самостоятельный источник ресурсов, в которых нуждается и «государство», и «частник».

Как бы это ни показалось неуважительным по отношению к некоторым исследованиям ГЧП, претендующим на теоретико-экономическую фундаментальность, — те из них, где банковская система упоминается поверхностно и, тем более, выносится за скобки — трудно отнести к числу состоятельных. Причин этого несколько.

Банк всегда имеет права «третьего игрока» в любой схеме ГЧП уже потому, что переключение «частника» с «нормального» режима функционирования на ГЧП влечёт за собой изменение качества и объёма ресурсов того банка, который этого частника обслуживает. Если ГЧП сводится к предоставлению частнику государством дополнительного кредитного ресурса, то государство вступает этим в конкуренцию и с банком частника. Конечно, изменения структуру активов и пассивов банка в размере удвоенной величины суммы, инвестируемой в ГЧП,  легко избежать, воспользовавшись ресурсами, уже имеющимися в данном банке, и включив его в схему. Однако такая возможность не является универсальной для каждого частного партнёра и обслуживающего его банка, и потому всякая масштабная, т.е. охватывающая многих контрагентов, целевая программа развития ГЧП неминуемо требует оценки вызываемых ей перекосов в банковской сфере и цены их устранения.

Дополнительно усложняет анализ ГЧП с учётом интересов банков фактор наличия различных типов банковских и финансово-кредитных учреждений. Это может быть и частный банк, и казначейство, и, наконец, смешанный частно-государственый банк — кстати, также являющийся разновидностью ГЧП.

При анализе  каждого из возможных здесь вариантов необходимо ставить, в числе других, один и тот же аналитический вопрос: стоит ли «городить огород», рассматривая вновь предлагаемый проект «сквозь призму» ГЧП и соответствующей терминологии? Или же проще (а с точки зрения трансакционных и организационных издержек — и дешевле) поставить этот проект на традиционную основу? Условно: «кредит частного проекта из ресурсов частного банка под гарантии государства», или нечто подобное?

Здесь нужно вновь подчеркнуть: хоть ГЧП и является предметом данных рассуждений, само по себе это партнёрство рассматривается не как самоцель, и не как кампания. А лишь как элемент качественной оценки состояния, уже достигнутого, и причём естественным путём. Например: в данной экономике x % ресурсов управляется на основе ГЧП. И уже отталкиваясь от этой цифры, анализировать хорошо ли это, а если нет — то как улучшить, и что подразумевать под улучшением — рост или снижение достигнутого показателя.

В известной мере такого рода анализ сродни изучению степени приватизированности экономики. Практика разных стран показывает, что «насаждение ГЧП» (деприватизация) в отношении отраслей (объектов деятельности) с меньшей инвестиционной привлекательностью, нежели по экономике в целом, может в одном случае рассматриваться как благо, а в другом — как ущерб. Впрочем, некоторые оценки такого рода могут принадлежать не сфере объективного экономического анализа, а пропаганде альтернативной макроэкономической модели. Составляющей предмет не общественного, а крупного группового (в  т.ч. и внешнеэкономического) «корыстного» интереса.

Возвращаясь к перечню «позиций привлекательности» применительно к государству, вслед за ресурсами следующим по степени важности является фактор гарантии непрерывности производства. Наиболее болезненным для потребителя (и для государства, обязанного защищать его интересы) является риск прекращения производства блага по причинам, лежащим на стороне предпринимателя. Попросту говоря, по его личному желанию, игнорирующему общественную потребность в данном благе.

В данном случае государство выступает перед своими гражданами в качестве гаранта предоставления общественно-необходимых благ. ГЧП в соответствующем наборе случаев часто выступает как промежуточная форма оказания гражданам «срочной экономической помощи». Разорилась транспортная компания — но людей и грузы надо перевозить, и потому государство встаёт перед необходимостью принять на себя социальную ответственность, которую потерял тот или иной частник.

5

Определение
ГЧП — вид коммерческого договора между:

— органом власти, располагающим бюджетом (источником регулярных, стабильных денежных поступлений), а также активами, которые могут, при необходимости, быть отчуждены в законном порядке в погашение обязательств перед частными собственниками (основа гарантий и поручительств) — далее «государство», и

— одним или несколькими частными собственниками (исполнителями работ по договору), в число которых могут также дополнительно входить банки и другие финансовые организации, которые обеспечивают проект денежными ресурсами.

Предметом договора ГЧП является совместная реализация его сторонами проекта, целью которого может быть создание (путём нового строительства / реконструкции, учреждения вновь / реорганизации и пр.) самостоятельного предприятия (организации) либо обособленного структурного подразделения, уставной задачей которого является производство материальных либо нематериалиных благ, оказание услуг и т.п., являющихся «общественно значимыми».

Качество «общественной значимости» объекта ГЧП предполагает, что в силу законов или традиций на государстве лежат обязанности поддерживать производство соответствующего блага или оказание услуги на протяжении неопределённого времени и на условиях, приемлемых для общества. При этом отказ от этого обязательства или даже его временное неисполнение чреваты социальными последствиями, которые несовместимы со стратегическими целями данного государства, и могут нанести ему экономический и иной ущерб, несопоставимый с обычным уровнем затрат на осуществление этой функции.

По сроку действия договоры ГЧП, в силу специфики их предметов, относятся к долго- и среднесрочным. Права и обязанности сторон на момент завершения договора, включая требования к состоянию его объекта, должны быть чётко и однозначно определены. При этом, в момент завершения договора между его сторонами может происходить перераспределение отношений собственности на объекты ГЧП.

Отредактировано Rob S. Pierre (04.02.2015 23:08:18)

6

Место ГЧП в системе других организационных форм экономики

В литературе терминологическое обособление рассматриваемого явления наблюдается с 1990-х годов, когда ГЧП начинают рассматривать как самостоятельную форму экономического взаимодействия государства и частных собственников капиталов (в промышленности, финансах и сфере услуг). Однако само появление специального термина ГЧП отражало не возникновение принципиально нового явления, а лишь относительный количественный рост соответствующей разновидности правового оформления экономических отношений между государством и частным сектором по поводу скоординированных форм их совместной деятельности.

В современной истории капиталистической экономики соответствующий феномен впервые отмечен, как систематическое явление, на рубеже XIX—XX веков. Это было обусловлено переходом экономики на новую стадию индустриального роста. Выход капитализма на империалистическую стадию, его перерастание в ГМК выражался в модификации институциональных и правовых форм, а следом за этим — и концептуальной основы теоретико-экономических концепций и доктрин управления государством, его экономикой и социальными процессами.

Одним из признаков вступления экономики и политики в новую эру явилось сращивание интересов государства и крупного частного капитала. На фоне господствовавших до этого смитианских идей разделения интересов государства и капиталиста это изменение воспринималось как необычное. В дальнейшем, с развитием концепций институционализма, социального партнёрства и пр. это «сращивание интересов» перестало удивлять, и стало предметом серьёзных научных исследований на предмет, каким образом обратить этот процесс на благо общества и достичь оптимального сочетания интересов сторон при их «сращивании».

На протяжении XX века страны мира продемонстрировали на практике широкий спектр приёмов сочетания этих интересов. Разные социально-экономические варианты капиталистических систем прошли сложный, часто зигзагообразный путь смен соответствующих доктрин и теоретических концепций, подводившихся в их обоснование.

Некоторые формы ГЧП — например, концессии, совместные предприятия — утверждались внутри национальных экономик, прийдя из практики международных экономических отношений. Некоторые из них прошли «предварительную обкатку» в рамках деятельности транснациональных корпораций, где вопросы сочетания частных и государственных интересов иногда обретали особую остроту. Прообразы ГЧП в разное время предлагались на переходных этапах между двумя противоположными типами экономической политики — национализации и денационализации.

В настоящее время буржуазный научный истэблишмент настойчиво склоняется к отказу от социалистических концепций, которые акцентировали противоречие интересов государства и частного капитала. С другой стороны, этот «мэйнстрим» объявляет „неадекватными” и идеологемы сторонников «свободного рынка», которые отрицают само право государства осуществлять экономическую деятельность. Взамен они выдвигают лозунг «найти пути разумного использования потенциала государства». Здесь нельзя не вспомнить, что ещё со времён Древнего Рима любое государство не упускало возможности декларировать самоё себя, как «служащего интересам всех граждан, без различия пола, возраста и отношения к средствами производства». Вопрос лишь в том, насколько при этом расходились слова с делами…

ГЧП в этом свете видится как один из инструментов получения компромиссного, оптимального результата в попытке найти новые формы сращивания государственно-монополистических интересов буржуазного государства и частного, не всегда крупного капитала.

7

Сегодня формы участия государства в экономической жизни страны исключительно разнообразны. Государство определяет приёмы, создаёт и применяет инструменты защиты интересов его граждан, включая производителей и потребителей, на внешних рынках. Государство активно вмешивается в функцонирование финансово-кредитной системы, выступая здесь «основным игроком с правом последнего слова».

Государство формирует налоговую систему, обеспечивая сбор средств и их расходование на нужды общества. На этапе расходования бюджетных средств государство проявляет себя в роли гаранта сбыта продукции, произведённой частным сектором, косвенно поддерживая этим стабильность внутреннего рынка. Выступая от имени общества, как собственник различных активов (в том числе производственного назначения), государство обеспечивает расширенное воспроизводство соответствующих ресурсов (активов), пополняемых от приносимой ими выручки.

Поскольку в этом разрезе экономической деятельности государства в ряду его контрагентов выступает, в том числе, частный капитал — постольку соответствующие экономические связи между ними уже с формальной стороны могут быть отнесены к государственно-частному партнёрству.

Целесообразно ли рассматривать ГЧП во всём этом широком спектре форм договоров, во всех отраслях народного хозяйства и независимо от масштаба соответствующих контрактов?

Ответ на этот вопрос зависит от практических целей, предпосланных конкретному исследованию.

8

На практике, в настоящее время в мировой литературе предметом исследования обычно являются наиболее масштабные, «громкие» проекты, реализуемые по схемам ГЧП. Однако расширение предмета этих исследований — не только «вопрос времени»; фактически, в научном обосновании и правовой поддержке нуждается любой проект, независимо от масштаба. Нельзя упускать из виду, что многие проекты — например, на муниципальном уровне — на самом деле находятся в поле компетентного зрения, и лишь по объективным причинам результаты их оценок не попадают в литературу и на страницы Интернета.

Важнейший контраргумент против искусственного «зауживания» предмета анализа — тот факт, что все проекты ГЧП имеют универсальную правовую базу и строятся на одинаковых для всех принципах. В противном случае у некоторых исследователей возникает неадекватное восприятие объекта — когда в попытке дать научное определение ГЧП ему приписываются свойства и признаки, которые, по сути, относятся не исключительно к ГЧП, а к любой другой форме экономического взаимодействия государства и частника.

В качестве примера такого несостоятельного подхода можно взять статью зам. министра культуры и массовых коммуникаций РФ Д.М.Амунца

Определение

Критика

взаимодействие сторон в ГЧП закрепляется на официальной, юридической основе (соглашения, договоры, контракты…)

это относится к любой форме предпринимательства

взаимодействие указанных сторон имеет действительно партнерский, равноправный характер (т. е. в обязательном порядке должен соблюдаться паритет, баланс обоюдных интересов)

«действительно партнёрский, равноправный» — словоблудие.

«баланс обоюдных интересов» — зависит от критерия оценки сбалансированности

ГЧП имеет четко выраженную публичную, общественную направленность (его главная цель — удовлетворение государственного интереса)

главная цель» — ложь; противоречит определению «баланса интересов» (интересы частника должны быть также удовлетворены)

в процессе реализации проектов на основе ГЧП консолидируются, объединяются активы (ресурсы и вклады) сторон

это присуще не только ГЧП, а и любой форме совместной деятельности

финансовые риски и затраты, а также достигнутые в ГЧП результаты распределяются между сторонами в пропорциях согласно взаимным договоренностям, зафиксированным в соответствующих соглашениях, договорах, контрактах и т. п.

это присуще не только ГЧП, а и любой форме совместной деятельности


Более приемлемым на этом фоне выглядит определение В.Г.Варнавского

«партнёрство государства и частного сектора… это институциональный и организационный альянс между государством и бизнесом в целях реализации общественно значимых проектов и программ в широком спектре отраслей промышленности и НИОКР, вплоть до сферы услуг».

И напротив, кажется по меньшей странной критика в адрес этого определения со стороны уже цитированного выше Д.Амунца:

«…вряд ли термин «альянс» (от франц. alliance — союз, объединение) с адекватной точностью отражает сущность государственно-частного партнёрства. Современный толковый словарь русского языка трактует понятие «союз» в качестве «тесного соединения», ставя знак тождества между терминами „союз” и „содружество”».

«…Принимая во внимание менталитет современного российского общества, легко предположить, что трактовка сущности государственно-частного партнёрства в качестве альянса (союза, тесного соединения) будет ассоциироваться в сознании широкой общественности как «сращивание» государства (власти) и частного капитала.».

Особенное недоумение вызывает боязнь Д.Амунца признать «сращивание государства (власти) и частного капитала», имеющее место в ГЧП. Отрицая в ГЧП моменты «альянса, союза, тесного соединения» (а они-то и составляют сущностную основу и предпосылку долгосрочного партнёрства), и при этом апеллируя к «менталитету», Д.Амунц не замечает того, что выставляет себя в роли обманщика, пытаясь выдать ГЧП не за то, что оно представляет собой на самом деле.

Но Амунц и Варнавский не антагонисты. Оба они сходятся в первооснове: каждый в пределах своих способностей пытается решить главную задачу пропаганды ГЧП. Она же состоит в том, чтобы убедить истэблишмент в экономической и социальной выгоде «сращивания государства и частного капитала». В этих целях агитаторы за ГЧП настойчиво утверждают, что в любом случае, независимо от объекта партнёрства и его масштабов, это осуществляется на условиях, якобы равных для каждого из тех частников, кто становится партнёром государства по бизнесу.

Отредактировано Rob S. Pierre (04.02.2015 23:50:00)

9

Способы организации обеспечения общественных потребностей

Для упрощения возьмём производство товара. В двух крайних вариантах распределения ролей между государством и частником всё (100%), от производства до сбыта товара принимает на себя только одна из сторон, в то время как другая остаётся полностью к этому непричастной (0%).

100% приватизация соответствует варианту, когда от всех забот по обеспечению общества товаром устраняется государство, оставляя частнику право начинать и прекращать это производство по своему усмотрению, назначать наиболее выгодные для себя цены и, вместе с тем, нести обычные коммерческие риски, связанные с предпринимательством в этой сфере.

100% обобществлённое производство предполагает, что государство принимает себя всю полноту тех же коммерческих рисков, получая при этом возможность регулировать (через цены, условия сбыта и пр.) величину входящих денежных потоков, ориентируясь на другие глобальные задачи, решаемые им за счёт бюджетных средств (средством пополнения которых выступает, в данном случае, производство данного товара).

Между этими двумя условными экстремальными позициями выделим два реальных варианта организации.

1. Традиционное снабжение (traditional public procurement) предполагает, что государство закупает необходимый товар у поставщика, который определяется на конкурсной основе (тендер) исходя из установленных заказчиком требований к качеству, количеству, цене и пр. При этом средства бюджета, необходимые для оплаты этого контракта, предполагаются уже сформированными за пределами этой модели.

2. Этому варианту противопоставляется концессия (consession). Государство взимает с оператора-концессионера часть прибыли, все заботы по извлечению которой перепоручают ему.

В экономической теории каждый вариант обязан быть рассмотрен также и с позиции распределения риска.

Риск — вероятность недополучения прибыли или даже понесения убытков. Чтобы остаться «при деле», в бизнесе, теория требует страхования. То есть, владелец «дела» (бизнеса) должен отчислять какие-то суммы в страховой фонд. Он может создавать его на своём балансе. Он может делать эти отчисления на баланс страховой фирмы. Наконец, он может поделиться с кем-либо своей «долей» либо во всём бизнесе. Например, дав ему права соучредителя, полностью равные своим. Либо по иной схеме — уступив одно, но оставив иное. Но в любом случае «разделение рисков» не снимает риск как таковой. Просто каждая из сторон продолжает нести риски в той части, в которой она их на себя взяла. И соответственно, по-прежнему обязана создавать свой рискозащитный фонд.

В схеме 100% общественного собственника всё остаётся на нём: и прибыль, и создание рискозащитного фонда.

В схеме «традиционного снабжения» на стороне государства два главных риска: непоступления денег в бюджет, а также краха поставщика.

В схеме ГЧП источником денежных потоков в бюджет становится сам партнёр государства. В этом случае оба вышеуказанных риска взаимопоглощаются: не справится партнёр с делом, станет нести убытки — для обеспечения непрерывности процесса надо срочно хотя бы на время взять всё дело назад, на себя, пока не будет найден новый партнёр.

Таким образом, ГЧП теоретически может быть более конкурентоспобной моделью, нежели классическое 100% частное предпринимательство. Это предположение не абсолютно; здесь, видимо, надо исключить и оставить под вопросом варианты, когда предметом контракта являются не услуги, а товары, поставляемые частным сектором. Здесь их поставка зависит от затрат на выпуск (assets are input-specified), причём общественный сектор должен задать параметры прежде, чем размещать заказ (the public sector carries out design prior to procurement). При этом частный партнёр отвечает лишь за поставку, а не за то, как будет вести себя в использовании то, что он поставил, за пределами сроков гарантии (not for their long-term performance beyond standard warranty periods — см. Saussier “What PPPs are not”, p. 9) .

Отредактировано Rob S. Pierre (05.02.2015 00:34:39)

10

Трансакционные издержки

Важным параметром формулы расчёта эффективности того или иного варианта являются трансакционные издержки, о которых нередко забывают при разработке экономических обоснований предлагаемых планов организации государственно-частного партнёрства.

Трансакционные издержки сопровождают взаимоотношения экономических агентов в условиях рыночной экономики: по сбору и обработке информации, по проведению переговоров и принятию решений (ex ante), по контролю за исполнением контракта и юридической защите выполнения контракта пользованием рынка (ex post).

Вопрос об интегральном изменении этих издержек при переходе на схему ГЧП не имеет однозначного ответа, и требует специального рассмотрения. Некоторые из этих видов издержек не зависят от того, кто несёт основной риск по объекту ГЧП — государство или его потенциальный партнёр. Например — расходы по сбору и обработке информации всё чаще перекладывают на третьи, специализированные фирмы, клиентами которых являются и общественные, и частные институты. Однако организация такого аутсорсинга (outsourcing) существенно повышает суммарный риск.

Расходы по юридической защите выполнения контракта, — если они также не передоверены третьему лицу — у государства скорее меньше. Госаппарат содержит собственных квалифицированных юристов, благодаря которым сами государственные структуры выступают как нормотворцы. В теории это отражено утверждением, что «социальные и государственные институты позволяют снизить издержки по юридической защите выполнения контракта при помощи формальных правил и неформальных норм».


Вы здесь » Бирюч коммунистов » Теория » ГЧП как форма ГМК: политэкономическая сущность и перспективы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC