Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Бирюч коммунистов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бирюч коммунистов » Спецхран » «Лукавая цифра». Г.Ханин, В.Селюнин


«Лукавая цифра». Г.Ханин, В.Селюнин

Сообщений 1 страница 10 из 30

1

Статья «Лукавая цифра» — один из идеологических фугасов, которые команда разрушителей во главе с Горбачёвым и Яковлевым обрушила на головы неподготовленных и наивных советских читателей. Это был первый залп из орудий главного калибра («Новый мир» напечатал статью в февральском номере за 1987 год).

По всем правилам военного искусства, этой канонаде предшествовала пристрелка. Перестройщики провели её почти что скрытно, используя стволы калибром помельче. Одним из них был неказистый на вид, чуть ли не карманного формата журнальчик «ЭКО», который ещё с 1970 года издавало Сибирское отделение АН СССР. Несколько ссылок на «ЭКО» в новомирской статье не случайны: один из соавторов, Гирш Ицкович Ханин (до 1992 года — кандидат экон. наук) обосновался в Новосибирске ещё в 1965 г.

Естественное желание пройтись по первоисточникам, указанным в ссылках, наткнулось на преграду, типичную для большинства материалов первых лет перестройки. На сайте «ЭКО» в подкаталоге за 1990–1999 гг. номера журналов выложены только с 1994 года. Причина очевидна: старые снаряды убойной силы не потеряли, но только летят они теперь в обратном направлении. В головы их авторов. Теперь эти некогда «забойные» статьи служат делу разоблачения тех, кто втянул страну в перестройку.

Публикуется по просьбе участников.


Уважаемый Админ!
Спасибо за новый раздел!
И распишитесь, пожалуйста, под текстом предисловия, сверив его с высланным мне оригиналом :). Авторские права я чту, как О.Бендер уголовный кодекс  :glasses: .

2

Об авторах

Василий Илларионович Селюнин (1927–1994), без преувеличения, один из самых значимых «глашатаев перестройки» из разряда газетчиков, как любят порой представляться представители второй древнейшей профессии. Впрочем, полным профаном в экономике Селюнина не назовёшь. Этот ушлый паренёк из забытой богом и статистикой северной деревушки, отработав по окончании журфака МГУ (1954) год на периферии («Орловская правда»), уже в 1955 году вернулся в Москву. И не куда-нибудь, а в главную газету Министерства обороны СССР «Красная Звезда», и не корреспондентом, а литературным редактором.

За этими биографическими подробностями намётанный глаз видит две существенные детали, не попавшие в некрологи. Это служба в армии и членство в партии. Партбилет Селюнину выдали примерно в 1949 году, т.е. скорее всего, на плацу или в штабе соединения, принадлежность которого нам установить не удалось. Выходит, что вступал Селюнин ещё в ВКП(б). На журфаке прошёл всю лестницу комсомольской иерархии от факультетского до Большого (общеуниверситетского) комитета ВЛКСМ МГУ. Только таким послужным списком коммуниста Селюнина можно объяснить, почему комиссия по распределению выпускников направила новоиспечённого журналиста сразу в высший по уровню печатный орган КПСС регионального уровня.

«Шестидесятниками» становились не все представители первого поколения не воевавших! Трансформация, деградация в латентного, чаще всего скрытного („кухонного”) антисоветчика часто была результатом надлома, случавшегося с приходом Хрущёва в карьере многих. Для Селюнина надломным стал 1958 год, когда ему пришлось покинуть обжитый стол литературного редактора «Красной Звезды» и уйти в «Строительную газету» на ставку спецкора. Как раз в это время Министерство обороны лихорадило из-за кадровых перетрясок… их волны, видимо, дошли и до редакции главной военной газеты СССР.

Новый отраслевой выбор приблизил Селюнина к главной автостраде, ведущей к славе. Строительство — идеальный шлюз на пути журналиста из тематического мелководья в океан глобальной народнохозяйственной проблематики. В 1962 году появилась вакансия завотделом журнала «На стройках России». Но здесь Селюнина поджидал второй надлом, совпадающий по времени с отстранением Хрущёва. В 1964 году Селюнин ушёл с только что занятой им руководящей журналистской должности на Высшие экономические курсы при Госплане СССР и одновременно — в «Экономическую газету», на ставку рядового обозревателя. На время учёбы такой ход понятен, но за окончанием Высших курсов не последовало ни повышения, ни даже возврата на ранее достигнутый карьерный уровень. Селюнин так и остался рядовым обозревателем ЭГ вплоть до 1969 года, после чего перешёл на аналогичную обозревательскую ставку в газете «Социалистическая индустрия», где застрял уже на целых 16 лет…

Кто привёл Селюнина в «Новый мир», неизвестно. Его статья «Эксперимент» вышла в №8 за 1985 год, послужив для журналиста лучшей визитной карточкой для приглашения в Основной Проект. Период латентного антисоветизма и потайных молитв на рыночную экономику Запада для Селюнина закончился. Маски были сброшены. Далее — без комментариев. Личина ярого антикоммуниста и антисоветчика проступает во всей мерзости. Оголтелый приватизатор и сторонник Ельцина, активно поддержал расстрел Белого дома…

Свои политические взгляды характеризовал как либеральные: поддерживал правительство Е.Гайдара, считая, что в него входят “высшие профессионалы”. Писал, что “за трудные месяцы работы правительства страна все же немножко отползла от края бездны”. Правительственная программа приватизации представлялась ему “недостаточно решительной, чрезмерно растянутой во времени”. В феврале 1992 г. вместе с Л.Пияшевой и другими членами Экономического совета при мэрии Москвы опубликовал открытое письмо «Докладная Российскому Президенту о наиболее разумном способе приватизации», в котором предлагалось провести быструю, “обвальную”, бесплатную приватизацию.

Являлся сторонником частной собственности на землю, включая право на ее продажу; не поддерживал регулирование цен, а индексацию заработной платы считал необходимой только для работников бюджетной сферы. Во время IХ съезда народных депутатов в апреле 1993 г. принимал участие в митинге сторонников Президента Б. Ельцина на Васильевском спуске Красной площади.

Одобрил Указ Ельцина о роспуске Съезда народных депутатов в сентябре 1993 г. После октябрьских событий в Москве подписал коллективное письмо 43 литераторов к правительству с требованием запретить указом Президента все коммунистические и националистические организации, закрыть оппозиционные газеты («День», «Правда», «Советская Россия», «Литературная Россия» и др.) и ”признать нелегитимными не только Съезд народных депутатов, Верховный Совет, но и все образованные ими органы (в том числе и Конституционный суд)”.

http://www.biografija.ru/biography/selj … novich.htm

Вопрос, можно ли относить к либералам журналиста, аплодирующего кровавым репрессиям против инакомыслящих и требующего закрыть оппозиционную прессу — чисто риторический. По-моему, такой человек заслуживает только одного определения — говно.

3

Об авторах

Григорий Исаакович Ханин, иногда представляющийся «настоящим» именем-отчеством Гирш Ицкович, происходит из черто-оседлостного захолустья бывшей Витебской губернии — местечко Дагда на берегу одноимённого озера. На момент рождения Ханина (1937) местечко находилось под властью буржуазной Латвии, которая в 1925 году «осчастливила» этот топографический пункт статусом «густо населённого места» (biezi apdzīvota vieta). Перепись 1935 года позволяет оценить, насколько же густо, и кем была заселена Дагда: из 1104 жителей 53,4% составляли евреи, 42,1% латгальцы (записаны как латыши) и 4,4% русские. Не исключено, что в число русских записали несколько белорусов, но статистической значимости этот момент уже не имеет.

Ещё несколько цифр. Во всей Латвии в 1935 году проживало 93,479 евреев, из них 43,672 в Риге. За годы фашистской оккупации немцы при активном содействии латышей уничтожили 70 тыс. латвийских евреев и ещё 20 тыс. перевезённых сюда из оккупированных областей БССР и РСФСР. Из тех, кто не смог выехать или бежать вглубь СССР в первые месяцы войны, в живых на территории Латвии осталось от 300 до 1000 человек. Большинство из них оставило в своей семейной памяти чувства самого глубокого уважения и благодарности великой Советской стране, которая ценой 20 миллионов жизней избавила мир от фашистской чумы.

После освобождения Прибалтики всё местное население, независимо от национальной принадлежности, вновь обрело равные права с остальными гражданами СССР. Семья Ханина перебралась из латгальского захолустья в Ригу. Закончив там школу, Ханин поступил в Ленинградский финансово-экономический институт. Никакого особенного «блата» в те годы за этим не стояло. Похоже, Ханин был «целевиком» от какого-то рижского завода, на который он вернулся в 1959 году «по распределению». Отработав в Риге экономистом три года, в 1962 году Ханин, наверняка не без ходатайства от своего завода, вернулся в Ленинград для обучения в аспирантуре своей alma mater.

Пытаясь ответить на вопрос, «как же докатились до жизни такой» авторы статьи «Лукавая цифра», выше, в биографии Селюнина я указал на две возможные «точки излома». Для Ханина это не подойдёт; он на 10 лет младше своего соавтора, и вообще не москвич. Было бы пошло списать всё на его еврейское происхождение — хотя такие попытки были, и дотошные черносотенцы уже отметили, что еврейские фамилии преобладают в числе положительных «рядовых героев» ханинских (т.е. «экономико-статистических», не «железнодорожных») фрагментов статьи. Национальная арифметика здесь не при чём. Если уж на то пошло, то именно чистокровно русский член КПСС Селюнин унёс за собой в могилу наибольший груз моральной ответственности перед потомками за очевидно ангажированный и тенденциозный материал. В конце концов, это Селюнин вспомнил в нужный момент Ханина и предложил ему выгодное соавторство в «Новом мире».

Применительно к Ханину я бы предпочёл говорить не о «точках перелома», а об известном наклоне той части плоскости, на которой формировались мировоззренческие реперы будущего экономиста.

Социум советской Прибалтики (и особенно Риги как главного цивилизационного форпоста) времён «оттепели» — феномен особый. Мелкобуржуазные и вообще специфически-капиталистические ценности, понятия — да просто ностальгия («а вот, при Ульманисе… а вот, при Пилсудском…») были здесь в начале 1960-х более свежи в массовом сознании, нежели сегодня наши воспоминания об эпохе Брежнева. Рига — крупнейший порт. Многие моменты, позже приписанные «эпохе застоя», стали здесь проступать наружу, как совно габачье (©) на мартовских газонных проталинах, уже с первым «дыханием хрущёвской оттепели». Нажива на перепродаже контрабандных шмоток; девки, готовые переспать за тряпку хоть с кочегаром сенегальского судна; беглецы военных лет, возвращающиеся в Прибалтику из Швеции и других стран — все эти приметы времени, к счастью для истории, оказались зафиксированы хотя бы в литературе1).

Над какой темой работал аспирант Ханин в финэке, неизвестно. Факт, что в 1965 году, покидая здание у Банковского мостика в роли учащегося уже навсегда, Ханин имел лишь справку об окончании аспирантуры, но не кандидатские корочки. Рижский залив, видимо, опротивел ему не меньше Финского — и, не страдая наподобие Иосифа Бродского „континентальной клаустрофобией”, Ханин направил свои стопы в Новосибирск, где оформил соискательство при местном университете. Три года спустя, в 1968 году Ханин таки защитил кандидатскую. Однако ВАК решение Совета не утвердил. В панегириках пишут, что якобы из-за её «рыночной направленности», однако чутьё подсказывает мне, что здесь всё было не так плоско и просто. Год 1968-й — всё-таки и для Ханина нашлась «точка перелома»! Я бы не удивился, если бы на страницах его не защищённой диссертации нашлись бы «глухие ссылки» на „опыт чехословацких товарищей” :).

В 1972–1976 годах Ханин работает на незначительных должностях в разных институтах. В 1973 всё-таки защищает дисертацию, но в московском ИМЭМО. Тематика — биржи. В 1979 забирается в самую что ни на есть глубинку: с 1979 в г.Искитим Новосибирской области, а с 1986 в городе Кызыл (столица Тувы), правда, в академическом учреждении.


1)Я имею в виду роман «День наступает рано» (Латв. гос. изд-во, Рига, 1963). О литературных достоинствах этой совместной книги двух рижан, Михаила Израилевича Зорина и Иды Захаровны Шулькиной, судить не мне. Для меня эта книга важна, как моментальный снимок эпохи, сделанный именно в Риге, и именно в те годы, когда Ханин начал здесь свою трудовую жизнь на одном из заводов. Герои романа — рабочие и служащие рижского судостроительного завода и их окружение. Производственная проблематика, а главное, способы решения полностью аутентичны интересующему нас отрезку хрущёвской эпохи.

4

http://litrossia.ru/img/2013/38/325051009.jpg

ЛУКАВАЯ ЦИФРА

Г.Ханин, В.Селюнин

Несколько лет назад в одну из центральных газет написал шофер. Читатель сообщил любопытный факт. Бригада водителей вывозила продукцию обувной фабрики. Интереса ради они сложили по путевым листам вес груза за день, а результат разделили на количество вывезенной обуви. Оказалось, что один ботинок весил в среднем двенадцать килограммов…

Приписки на грузовом автомобильном транспорте появились полвека назад. В ту пору толком не могли подсчитать хотя бы примерную цифру грузооборота и на всякий случай взяли явно завышенную величину. Проверки контрольных органов показывают, что истинный объем перевозок грузовиками составляет едва 20–30 процентов от того, что показан в отчетах.

Если бы искажения экономической информации ограничивались грузовым автотранспортом, мы как-то пережили бы такую беду: доля этой отрасли в создании общественного продукта относительно скромна. Но, к сожалению, подобное явление приобрело широкие масштабы, и сейчас легче, пожалуй, назвать отрасли, где искажения в отчетности невелики либо их нет вовсе.

До недавнего времени образцом в этом смысле был железнодорожный транспорт. Там объемы перевозок легко проверяются весом продукции, произведенной в стране, так что нет оснований подозревать железнодорожников в приписках. Да и сделать их здесь трудно, а выявить просто. К тому же в этой отрасли еще с конца прошлого века действуют традиции добросовестной статистики. К несчастью, и тут в последние три года ситуация стала меняться к худшему. Но к этому мы еще вернемся.

Заслуживает доверия статистика в сельском хозяйстве. Заготовители заинтересованы в том, чтобы заплатить за продукцию поменьше, и поэтому склонны скорее занизить, чем завысить объем заготовок. Конечно, положение и здесь не идеальное. Не так давно вскрыты весьма крупные приписки заготовок хлопка в Узбекистане.

В промышленности достоверны данные о производстве электроэнергии. Учет киловатт-часов автоматизирован, и мы просто не представляем, как тут можно словчить. Достаточно объективны сведения о производстве в черной и цветной металлургии, в промышленности строительных материалов.

Отчего же в одних отраслях ситуация довольно благополучна, а в других отчетам верить нельзя? Узнать это важно. Ведь если мы желаем всерьез искоренять искажения экономической информации, то первым делом надо уяснить, где, в каких отраслях нужно искать липу.

Обобщающим показателем масштабов производства в промышленности, да и не только в ней, служит объем продукции в рублях. Живучесть этого показателя понятна. Чтобы определить, сколько все мы вместе сделали за год или за месяц, нам надо всю продукцию привести, так сказать, к общему знаменателю. Сложить булки с тракторами удобнее всего через рубли. Других измерителей, кроме денег, не придумано (попытки были, но безуспешные).

Когда план выполнить трудно либо вовсе невозможно (а такое, увы, бывает), набрать недостающий объем в рублях мыслимо двумя способами: впрямую приписывая натуру (штуки, тонны, метры, киловатт-часы и т. п.) или повышая цену каждой единицы продукции. Первый путь опасен, уголовно наказуем. Гораздо проще и безопаснее второй. Но тут разные отрасли попадают в явно неравное положение. Хуже всего, металлургам, энергетикам, угольщикам, изготовителям строительных материалов, отчасти химикам — словом, работникам сырьевых отраслей. Ассортимент продукции у них устойчив, новые виды изделия появляются редко. А на старую продукцию оптовые цены давно утверждены, записаны в прейскуранты, нарушать их столь же опрометчиво, как делать прямые приписки. Да покупатель и не заплатит дороже, чем положено.

5

Иная ситуация в обрабатывающей индустрии — например, в машиностроении. Конечно, и там давно освоенную продукцию продают по твердым ценам, указанным в прейскурантах. Но ассортимент продукции здесь быстро меняется. Машиностроители в прошлой пятилетке в среднем за год осваивали производство примерно трех тысяч видов новых изделий (для сравнения: все остальные отрасли индустрии, вместе взятые, — лишь по 700 видов в год). Естественно, цен на эти вещи в прейскурантах нет, их надо утверждать заново. А это дело долгое — бывает, годы проходят. Чтобы не тормозить технический прогресс, и без того медленный, на новинку устанавливают разовые и временные оптовые цены. Вот где раздолье для любителей легкой жизни! Не составляет труда накрутить любую цену. Да и постоянная цена, которую впоследствии утвердят, обычно мало отличается от временной.

Уличить виновников довольно-таки непросто. У них наготове великолепное оправдание; новое изделие лучше старого, естественно, и стоит оно дороже. Однако цена обычно растет в гораздо большей степени, чем улучшаются потребительские свойства продукции. Скажем, обычный токарный станок, изготовленный столичным заводом «Красный пролетарий», стоит около 5,5 тысячи рублей. Тот же станок с числовым программным устройством — 40 тысяч, а оснащенный еще и роботом — 70 тысяч рублей. Насколько же машина, снабженная всеми чудесами техники, производительнее обычной? А в полтора раза. Значит, и цена должна бы подняться максимум в полтора раза, иначе новая техника будет невыгодна покупателю. Но попробуйте поговорить с заводчанами. Они как дважды два докажут, что еще мало берут за новинку. На первых порах затраты на ее производство исключительно велики и не покрываются даже очень высокой ценой. Кто же в таком случае будет двигать технический прогресс себе в убыток? Однако во всем мире расходы этого периода возмещаются за счет прибыли от традиционной, хорошо освоенной, запущенной в серию продукции, ибо по безумной цене новинку никто не покупает и изготовитель может прогореть.

Приписки и игра цен — наиболее очевидные способы искажения информации. Но есть еще один, завуалированный. В 1985, году на 33 предприятиях качество изделий в виде опыта стали проверять работники Госстандарта СССР, в дополнение к контролю со стороны заводских ОТК. На первых порах вневедомственные инспекторы выбраковывали до 80 процентов изделий…

Даже грубые прикидки показывают, что общая величина искажений в обрабатывающей промышленности велика. Приведем расчет, который при желании может проверить любой читатель по ежегодникам «Народное хозяйство СССР». Продукция машиностроения за 1956–1975 годы в стоимостном выражении возросла в 9,36 раза. Но если взять выпуск тракторов, автомашин, вагонов, дизелей, электромоторов и еще ряда изделий в штуках либо в других натуральных измерителях (всего мы взяли 48 видов продукции машиностроения), то рост в среднем составив 4,24 раза. Тоже, конечно, немало, но до стоимостных приростов далековато. Расчеты более тонкими методами (примерно по сотне видов машин и оборудования) убеждают, что в 1976–1983 годах разрыв между показателями углубился; в физических единицах производство техники возросла за этот период на 9, а при исчислении в рублях — на 77 процентов Официально признана только вторая цифра, по ней и судят о темпах развития машиностроения. Темп, конечно, великолепный, неясно лишь, куда запропастились колоссальные прибавки производства. Ответ как раз и дают расчеты в натуре: речь идет о машинах, которых не было.

Но такие расчеты — наша частная инициатива. Впрочем, нечто подобное делается и в практике хозяйствования. Между плановиками и производственниками существует на этот счет как бы молчаливое соглашение: отраслям, где трудно накрутить нереалистические объемы производства, в планы дают божеские; задания же, например, машиностроителям по приростам продукции в рублях много выше. Расчет прост: какие-то прибавки должны остаться и после исключения бумажных приростов. В предположении о молчаливом уговоре нет ничего невероятного. Плановики ведь изучали жизнь не по одним учебникам экономики и статистики, а в большинстве сами когда-то работали на предприятиях и министерствах и отлично осведомлены в ухищрениях с отчетами.

6

По части искажения информации от машиностроителей и автомобилистов не отстают и строители. Оптовых цен в собственном смысле у них нет. Стройки неповторимы и на каждую составляется своя смета. Если исполнители не укладываются в нее, денег добавят. Повод для удорожания всегда под рукой; это не учли, то забыли.

Статистика показывает нам непрерывный рост строительства. Измерителем успехов служит объем строительно-монтажных работ — в сущности, тот же вал. В него включают стоимость израсходованных ресурсов и прибавку, созданную живым трудом. Проще сказать, строителей уважают за то, что они израсходовали (освоили) много денег. (Занятная подробность. Этот измеритель был введен в практику планирования и учета в начале 30-х годов. Как было сказано тогда в директивном документе, введен временно, до нахождения лучшего показателя. Лучшего не найдено.) По такому счету за всю пятую пятилетку (1951–1955) объем строительно-монтажных работ составил 52,1 миллиарда рублей, а в последнее десятилетие ежегодно осваивается более 60 миллиардов. Причем ЦСУ СССР к этим цифрам делает примечание: данные приведены в сопоставимых ценах.

Динамика ошеломляющая. Однако по современным представлениям сам по себе рост объемов строительства достижением еще не является. Поворот к эффективной экономике означает простую вещь: надо бережно расходовать четыре ресурса, применяемых в производстве: на единицу конечного продукта нужно использовать меньше живого труда, меньше предметов труда (сырья, материалов, энергоресурсов), меньше основных производственных фондов, наконец, меньше тратить капиталовложений на единицу прироста производства. Здесь всё перечислено; пятого ресурса вы не выдумаете. Но чтобы расходовать меньше средств на единицу прироста производства (в конечном счете на добавочный рубля национального дохода), требуется за те же деньги вводить больше новых мощностей. Если расходы в сумме растут, то еще быстрее должны прибавляться реальные мощности. Тогда экономику можно считать эффективной.

Длительное время события развиваются в обратную сторону. Четверть века назад страна ежегодно вводила не меньше, а то и больше мощностей по производству электроэнергии, чугуна, стали, готового проката, по добыче угля, нежели в 1983 году. И это при огромном увеличении расходов, в том числе и на производственное строительство. Ситуация особенно усложнилась в десятой пятилетке, то есть во второй половине 70-х годов. Новосибирские ученые К.Вальтух и Б.Лавровский просчитали реальные вводы новых мощностей в натуральных измерителях1). (Поясним, что это значит. Если построена, к примеру, шахта, то определяется, сколько тонн угля она способна дать за год, если электростанция — то сколько киловатт-часов она за год выработает).

Всего исследователи взяли 59 видов мощностей. Этот перечень практически охватывает все новые производственные объекты, сданные в эксплуатацию. И что же? В десятой пятилетке вводили в действие меньше, нежели в девятой, мощности 42 видов. 42 из 59! Этот неприятный процесс продолжался и позднее. В 1981–1983 годах снова абсолютно уменьшался ввод предприятий по производству электроэнергии, добыче угля, железной руды, выпуску стали, труб, удобрений, пластмасс и многого другого. Всего падение отмечено по 38 видам новых мощностей из 55 учтенных. В ряде отраслей прибавки не восстанавливали даже выбытие старых мощностей, которые свое отслужили и подлежат списанию.

Вот уже лет десять мы проделываем такие же расчеты и можем подтвердить выводы новосибирских экономистов. Хозяйственники «зевнули» затухание инвестиционного процесса не в последнюю очередь по той причине, что статистика как ни в чем не бывало сигнализировала о благополучии в строительстве — объемный стоимостный показатель стремительно рос.


1) См. «Экономика и организация промышленного производства», 1986, № 2. стр. 17–32.

7

Ошибки при исчислении объемов продукции тянут за собой длинный шлейф искажений и по другим экономическим показателям. Вся информация становится зыбкой, гадательной. Так, накладки при оценке фондов и их отдачи в свой черед искажают информацию о себестоимости, прибыли, рентабельности, нормах амортизации. А исходный объемный показатель продукции тем часом продолжает свое черное дело. Он уродует отчеты о производительности труда. Производительность — это сколько продукции в рублях изготовил за один год усредненный работник. В числителе, стало быть, все тот же объем производства, в знаменателе — количество занятых. Искажать знаменатель смысла нет, а вот с числителем, как вы понимаете, неладно. Значит, производительность труда в отчете будет завышена в точности во столько раз, во сколько преувеличен реальный объем продукция.

Вы заметили, как переплелись все ошибки? Искажение объемов продукции перекинулось на оценки производительности, фондов, от них на все отчетные цифры. Дива в том нет — в экономике все взаимосвязано. Но именно по этой причине трудно навести порядок в статистике. Нельзя, скажем, сегодня очистить от неточностей один показатель или одну отрасль, завтра взяться за другие. Так еще больше напутаешь. Для плановиков цифра, статистика — все равно что карта для морехода. Недалеко уйдет корабль, если на лоции неверно нанесены мели и рифы. В экономике неточность «лоций» обходится еще дороже.

Расскажем одну тяжелую историю. События, о которых пойдет речь, настолько значимы для судеб страны, что читатель вправе знать о них, Для нашей же темы тут то поучительно, что в основе серии роковых ошибок лежал неверный анализ, а в конечном счете несколько искаженных цифр.

Зима 1984/85 года надолго останется в памяти железнодорожников. Машинист зачастую не видел перед собой рельсов и вслепую таранил сугробы. В Министерстве путей сообщения нам показали снимки: узкие туннели путей, по бокам снежные стены в два человеческих роста. Такого мы прежде и в Заполярье не видывали, а снимки сделаны в средней полосе России. Были случаи, когда пассажирам занесенных поездов доставляли еду вертолетами. На огромном полигоне магистралей резко замедлилось движение, грузы не удавалось протолкнуть. Вполсилы работали домны. Упали перевозки угля, леса, удобрений, горючего. Счет запасам топлива на электростанциях пошел на часы и минуты. Предприятия были переведены на особые графики снабжения электричеством.

В этих условиях железнодорожники сделали все, что в человеческих силах. До 200 тысяч человек ежедневно работали на расчистке путей нередко без сна и отдыха.

Когда снега растаяли, предстояло спокойно разобраться в уроках, преподанных разгулом стихий. Они лишь высветили и до предела обострили недуги, коими транспорт страдает уже изрядное время. Представился случай побеседовать с первым заместителем министра В.Гинько. Мы задали простой вопрос: могут ли железные дороги перевезти за год сверх плана… ну, хотя бы 30 миллионов тонн грузов? Цифра, заметим, ничтожная, она не составляет и процента объема перевозок. Руководитель ответил определенным «нет». А если бы понадобилось увеличить перевозки на сотни миллионов тонн?

Между тем в тяжелом для транспорта 1985 году одного угля было добыто на 70 с лишним миллионов тонн меньше, чем предусматривалось первоначальными заданиями пятилетки. Меньше, чем планировалось, произведено металла, цемента, удобрений… Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло: железнодорожникам не понадобилось перевозить эти сотни миллионов тонн грузов.

8

Выясним, что же происходит с железнодорожным транспортом. В наших разысканиях помог случай. Оказывается, над этими делами давно размышляет заместитель министра черной металлургии В.Панкрушин (кстати, инженер-путеец по образованию) Виктор Иванович подсказал идею анализа, а методику мы разработали вместе с ним.

Для оценки ситуации на транспорте есть один ключевой показатель — оборот вагона, то есть время от его загрузки до очередной загрузки. Чем длительнее оборот, тем меньше рейсов успевает сделать каждый вагон за год. Значит, для перевозки того же количества грузов понадобится больше вагонов. В ту злополучную зиму по понятным причинам оборот замедлился сверх обычного, и стало остро недоставать порожняка. Руководители МПС забили тревогу: мол, клиенты затягивают выгрузку. Основания для претензий имелись. По норме грузополучатель обязан опорожнить вагон в среднем за 7 часов, а на деле вот уже два десятилетия прихватывает лишний час. Министр Н.Конарев (и не один) всю зиму день за днем проводил совещания по проводам об ускорении выгрузки.

Эффект, разумеется, был, но не сказать чтобы очень существенный. Отчего так? Чтобы оценить значение лишнего часа под выгрузкой, мы проследили, под каким перевозочными операциями занят вагонный парк. Для анализа взят благополучный период, когда не наблюдалось ни заносов, ни морозов. Вот что показал расчет, не опровергнутый, между прочим, и специалистами МПС. Из каждых из 100 вагонов в любой момент непосредственно в движении находятся только 22. Еще 10 вагонов стоят на промежуточных станциях (это нормально — без остановок грузы не возят). 9 вагонов находятся под погрузкой и разгрузкой у клиентов на законном основании и еще один там же, но уже незаконно, поскольку грузополучатель не уложился в нормативный срок.

Вот это-то последний вагон, единственный в каждой сотне, и стал поводом к многолетней «холодной войне» с клиентурой, на нем прямо-таки свет клином сошелся. Но мы насчитали в работе 42 вагона из сотни. Где же остальные 58? Они простаивают в хозяйстве МПС. Не многовато ли? И что всего неприятнее, число это растет. В благополучном для транспорта 1983 году вагон оборачивался на 34 часа дольше, нежели в 1965-м. Замедление произошло исключительно на путях МПС. Эти 34 часа железнодорожники замечать не желают, им вынь да положь единственный час, потраченный клиентами сверх нормы. Годовое количество рейсов каждого вагона упало за этот срок с 70 до 55. При росте перевозок стало хронически не хватать «тары».

Будем объективны. Не по злой воле транспортники замедлили продвижение грузов. Дальнейший анализ выявил, что исчерпана пропускная способность дорог. Та тяжелая зима наглядно показала, чем это грозит: вагонами были забиты станционные пути, предназначенные для формирования поездов и сортировочной работы. На отдельных участках это привело к параличу транспорта. Стало ясно, что достигнут некоторый предел насыщенности дорог подвижным составом. Добавка вагонов не увеличит перевозок, а только замедлит движение.

Стало быть, капиталовложения, отпускаемые отрасли, нужно устремлять по преимуществу на электрификацию грузонапряженных магистралей, прокладку вторых путей, развитие станционного хозяйства- короче, на увеличение пропускной способности дорог. Но руководители министерства держатся иной стратегии: давай больше вагонов. С этим прицелом сверстан проект плана на новую пятилетку. Отрасль настаивала на росте капиталовложений в 1,6 раза. По наметкам Госплана СССР вложения хоть и увеличились, но в меньшей степени. Чем же пожертвовали железнодорожники? Чем угодно, только не заказами на подвижной состав. Зато с легкой душой министерство удовлетворилось скромной суммой на строительно-монтажные работы. А ведь эта часть инвестиций решающим образом влияет на пропускную способность дорог. Похоже на то, что еще пятилетка будет потеряна для нормализации положения на транспорте. А упредить беду всегда проще и дешевле, чем наверстывать упущенное. С каждым потерянным годом потребность в затратах будет неумолимо нарастать. И от них все равно не уйти — продукцию транспорта не заменишь другой, не купишь на валюту.

9

Доказывая свою правоту, руководители отрасли показали нам записку о вагонах. В ней утверждается: среднесуточный пробег грузового вагона с 1959 по 1984 год возрос на 60 процентов. Естественно эту величину нельзя наращивать беспредельно. Резервы использования подвижного состава вроде бы кончаются, его надо пополнять. В действительности, как показали несложные расчеты, пробег возрос только на 5,2 процента. Чтобы ошибиться в 11 раз, нужно очень хотеть того.

Помимо прямой подтасовки цифр в приведенном сопоставлении содержится искажение, хитро замаскированное, такое, что не вдруг и заметишь. Почему нынешнее время сравнивается с 1959 годом? Читающий невольно будет подразумевать, будто начиная с той поры пробег непрерывно возрастал и теперь близок к пределу. Не так было дело. Пробег и впрямь увеличивался, но до 1971 года, а затем стал заметно падать. Если отсчитывать от высшей точки, когда-либо доставшейся транспортом (1971), то в 1984 году показатель пробега ухудшился на 8 процентов, а не шел в гору, хотя бы и неспешно. Что же выходит? Железнодорожники сообщают: мол, за четверть века мы улучшили использование вагонов. А надо бы доложить другое: вот уже три пятилетки мы все хуже и хуже используем подвижной состав.

Далее в записке сказано: четверть, а согласно другому абзацу треть парка — это устаревшие и изношенные вагоны, построенные до 1964 года. Так четверть или треть? Но не будем придираться к мелочам. Неверны обе цифры. Сведения о выпуске и зарубежных закупках вагонов публикуются. Достаточно решить простую задачку на сложение — и будет ясно: с 1965 по 1985 год МПС получило никак не меньше вагонов, чем насчитывается сегодня во всем парке. Сколько-нибудь заметная доля устаревших вагонов могла образоваться при том условии, что отрасль в массовом порядке выбраковывала новые вагоны, сохраняя в работе старые. Мы слишком уважаем железнодорожников, чтобы предположить этакую нелепицу.

Без труда оценив значение опротестованных цифр для выводов, которые содержатся в записке, упоминавшийся уже первый заместитель министра В.Гинько отослал нас к автору документа — тогдашнему начальнику главка вагонного хозяйства В.Калашникову. Как выяснилось, тот лишь подмахнул записку. Вызвали исполнителей. Оказалось, они просто взяли цифры из какой-то разработки научного института. Впрочем, наши расчеты они охотно признали. А ведь фальшивые цифры многократно повторялись потом в переписке с Госпланом, были сообщены в еще более высокие инстанции. С учетом их принимались достаточно важные решения.

Не может быть и речи о том, что специалисты отрасли добросовестно заблуждались. Был у них свой интерес. Представьте себе, что министерство направило бы капитальные вложения в основном на развитие пропускных способностей дорог. Прокладывать вторые пути, электрифицировать магистрали, удлинять станционные пути при перенапряжении дорог нелегко. Скорее всего движение на определенный период уменьшится — строители будут мешать эксплуатационникам. Чего доброго, могут упрекнуть: вам выделили десятки миллиардов рублей, а вы сократили перевозки! Надо иметь мужество, чтобы ответить: знаем а скорых перемен не обещаем, но другого выхода все равно нет. Требовать же новые вагоны много проще…

10

Без точной цифры просто немыслимо предвидеть события — планы будут сами по себе, жизнь сама по себе. Встанем мысленно на место плановика. Перед ним отчет: такая-то отрасль в прошлой пятилетке увеличила производство на 40 процентов. Вряд ли на перспективу плановик задаст меньший прирост, хотя в глубине души и подозревает, что отчет завышен. Да и кто позволит ему вольничать! На первый раз скептику объяснят; дашь им прирост в 20 процентов, так они эту цифру одними ценами накрутят, реальный выпуск продукции может и упасть, этого ты хочешь? Нет, этого плановик не хочет. Под завышенный план в рублях верстается натура — столько-то тракторов, турбин, генераторов, станков и прочих приятных вещей. Теперь их можно распределить между будущими потребителями. По объемному заданию рассчитывается производительность труда, себестоимость, материалоемкость… На бумаге все прекрасно и удивительно. Арифметических ошибок нет, балансы стыкуются, пропорции в ажуре.

Дальше начинается грешная жизнь. На поверку промышленность не даст и четверти намеченных прибавок в натуре. Это не предположение. К примеру, в прошлой пятилетке планировали увеличить добычу угля на 54–84 миллиона тонн, фактический прирост составил 10 миллионов. Производство проката черных металлов предполагалось нарастить на 14–17 миллионов тонн, на деле прибавка равна 5 миллионам. Выпуск цемента поднялся на 6 миллионов тонн при задании 15–17 миллионов. Желающие могут самостоятельно продолжить сличение планов и реалий — задания на пятилетку публиковались, отчеты тоже.

Вот и приходилось на ходу перекраивать планы, подгонять их под реальные ресурсы: недодано цемента и леса — сокращай строительство, в долгу металлурги — уменьшай задания машиностроителям Что ж, на нет и суда нет. А как быть с зарубежными партнерами? Им дела нет до наших объективных трудностей. Им натуру подай тонна в тонну, штука в штуку.

Небрежение цифрой может затруднить контроль за исполнением и нынешней пятилетки. Укажем только на одну опасность. Как известно, новый план буквально пронизан идеями технического прогресса. Материальным носителем прогресса служит продукция машиностроения. Этой ключевой отрасли дан теперь решительный приоритет: машиностроительный комплекс должен прирастить производство на 43, а вся остальная промышленность — примерно на 20 процентов. Опережение более чем двукратное. Но мы уже знаем, что машиностроение — рекордсмен по части вздувания оптовых цен, по которым как раз и исчисляют темпы развития. По нашим расчетам, за каждую из четырех предыдущих пятилеток неучтенный, однако же существовавший в жизни рост цен в этой отрасли колебался у пределах 27–34 процента. Что если такое повторится? Из 43 процентов запланированного увеличения продукции машиностроения процентов 30 может быть получено на бумаге, без каких-либо усилий. Отчет покажет исполнение плана, обозначит крупный структурный сдвиг в сторону машиностроения, а фактически намеченного опережения может и не произойти. Нам останется тогда лишь горько сетовать: вроде бы к замысел был прицельно точный, и в жизнь он проведен, а настоящего эффекта опять нет. Надеемся, однако, что теперь контроль станет иным. Не случайно в докладе на июньском (1985 года) Пленуме ЦК КПСС М.С.Горбачев назвал игру цен чрезвычайно опасной тенденцией и подчеркнул: «Искусственное завышение цен не лечит экономические болезни, а лишь развращает работников, тормозит технический прогресс».

Искажение информации, на наш взгляд, — главная причине товарно-денежной несбалансированности (денег у населения больше, чем нужных товаров в торговле). За бумажную продукцию платят ведь настоящие рубли. Подсчитано, что в машиностроении фиктивный рост производства составляет; как минимум 5 процентов в год. За такую прибавку полагается увеличить фонд зарплаты процента на 3, что и делают. Добавочные деньги на руки розданы, а под них ничего не произведено. Откуда же возьмется баланс денег и товаров?

Трудно поверить, но, оказывается, можно безбедно жить, не производя уж решительно ничего, кроме цифры. Вот какую историю нам довелось однажды исследовать. По договору московский завод «Электросвет» должен был изготовить и отгрузить на сотни тысяч рублей светильников, а управление Мосгорэлектроприборснабсбыт (не слово, а коленчатый вал многоцилиндрового двигателя!) обязалось принять их на свой склад, оплатить и затем торговать ими уже от себя. Однако ни одного светильника на склад не поступило — завод, как и прежде, продавал их прямо заказчикам. Так удобнее. Лишь по бумагам выходило, будто предприятие продавало продукцию через перекупщика. Тем часом договаривающиеся стороны — завод и снабженцы — затеяли по переписке спор: чьим транспортом возить товар, каков допустимый бой изделий в пути… Позвольте, какой транспорт, какой бой? Ведь перевозились-то, как бы это сказать, лишь тени светильников.

Гоголевский герой, раньше чем оформить схожую куплю-продажу как известно, счел нужным выяснить: а соответствует ли сия негоция видам государства? Поставим этот вопрос и мы с вами. Договор отражает вполне земные интересы. Если по документам светильники поступают не прямо к потребителю, а через посредника, то полная стоимость их дважды засчитывается в товарооборот (сперва купили, потом продали). От товарооборота зависят штаты и фонд зарплаты снабженческих организаций, по росту товарооборота оценивают повышение производительности труда у снабженцев и много чего еще считают. На бумаге помянутые негоцианты выглядели передовиками из передовиков; на каждый рубль зарплаты снабженцы давали 4 рубля прибыли. Штаты росли год от году: раз найдено золотое дно для народного хозяйства, грех экономить на добытчиках. Не нужно, однако, специального образования, чтобы сообразить: прибыли здесь не создавалось вообще. Потребитель платил снабженцам зазря. Оптовая цена светильников возросла на величину наценок, и возникла видимость общего увеличения производства. Все довольны, все правы, в виноватых ходит одна казна, отстегивающая жалованье тунеядцам. Среднепотолочная цифра — поистине манна небесная для растяп и ворюг.


Вы здесь » Бирюч коммунистов » Спецхран » «Лукавая цифра». Г.Ханин, В.Селюнин


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC