Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Бирюч коммунистов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бирюч коммунистов » Спецхран » «Лукавая цифра». Г.Ханин, В.Селюнин


«Лукавая цифра». Г.Ханин, В.Селюнин

Сообщений 11 страница 20 из 30

11

Экономическая наука не пользуется у публики большим авторитетом. Великих открытий мы не сделали. Нет у нас своих Анохиных, Колмогоровых, Семеновых, Капиц. Будем самокритичны — есть изрядная доля истины в расхожей шутке: два экономиста — три мнения. С поразительной легкостью наш брат обосновывает всевозможные перестройки, реорганизации, новые показатели, а придут, иные времена — с тем же холодным пафосом бичует их. Даже между собой мы, похоже, перестали разбираться, какие шараханья проделал тот или иной ученый муж, лишь бы «попасть в струю». Если в 20-е годы в экономисты шли лучшие (мы и сегодня гордимся питомцами высшей школы той поры), то теперь сюда идет разве что середняк.

Радужные надежды возлагались на применение в экономике математических методов и ЭВМ. Сегодня эта мода схлынула. И потому, в частности, что математики без точной цифры не бывает. Закладывать в ЭВМ ложную информацию — с тем же успехом можно кормить корову опилками. Молока определенно не будет.

Слов нет, не все экономисты плохи. Были и есть среди них люди высокого профессионализма, одаренные чувством гражданского долга. Отношение к достоверности информации более всего определяет масштаб экономиста. Когда науке предлагали обосновывать очередные реорганизации, больше писать о достижениях, требовались и мужество и квалификация, чтобы честно предупредить о реальных тенденциях развития экономики. За это орденов не давали, а вот наоборот — случалось.

Борьба с искажениями информации — увлекательная страница истории отечественной экономической мысли. Напомним некоторые факты, попутно назовем несколько добрых имен. За достоверную цифру эти люди, бывало рисковали всем. Да послужат они нам примером и опорой. Не их вина, что борьба за верную цифру затянулась.

12

Серьезные искажения информации обнаружились в нашем народном хозяйстве во второй половине 20-х годов. До 1925 года статистика исчисляла развитие промышленности примерно так же, как это делают по сей день в большинстве стран: данные о производстве продукции в натуре за предшествующий год сравниваются с теме же сведениями за последующий. Но видов продукции много — сейчас их у нас в стране около 24 миллионов. Ясно, что в разумный срок немыслимо сличить выпуск их всех. Для сравнения берут лишь их малую часть, но непременно такие, которые удовлетворительно характеризуют общий темп развития индустрии. В этом смысле отличный, прямо-таки восхитительный измеритель — производство электромоторов в штуках и суммарной мощности. Коль скоро это основной тип двигателя в промышленности, смело можно предположить: выпуск техники для индустрии увеличился не в большей степени, чем приросло производство моторов. Обычно достаточно взять несколько десятков, в крайнем случае несколько сотен подобных ключевых продуктов, чтобы давно известными статистическими методами вывести общий темп развития промышленности. Заметьте, расчет идет сперва в штуках, тоннах, метрах и других физических единицах (итог выражается затем в строго сопоставимых ценах). Полученный результат поэтому и называется индексом физического объема промышленной продукции. Если индекс нынешнего года сравнительно с годом прошлым равен 1,06, то это значит: производство возросло в 1,06 раза, или, что то же самое, на 6 процентов.

В ту далекую пору итоговая цифра индекса интересовало общество в целом, но никого в особенности. Ситуация стала меняться по мере централизации управления. Предприятиям начали задавать директивный план, в том числе и по общему объему производства. Раз план — значит, отчет об исполнении. В ответ попадает вся без изъятия продукция. По сумме заводских отчетов исчисляется общий темп развития. На первый взгляд этот способ счета точнее — учтены уже не отдельные продукты выборочно, а все изготовленное. Очень скоро, однако, выявилось, что отчеты привирают. В 1926 году председатель ВСНХ Ф.Э.Дзержинский заметил: «Я утверждаю, что цифры, которые дают нам тресты, раздуты, они фантастичны. Та отчетность, которую мы собираем, есть фантастика, квалифицированное вранье… По этой системе выходит так, что ты можешь врать сколько угодно»2).

Надеемся, понятно, в чем тут парадокс? Учет-то шел теперь не в натуральных единицах, как прежде, а в рублях — задание заводу по общему объему производства иначе как по стоимости не выразишь. В этом случае отчет достоверен при двух условиях: оптовые цены неизменны, номенклатура продукции тоже. Но так не бывает — иначе наблюдался застой в экономике. А как раз во второй половине 20-х годов началось быстрое обновление продукции. Новый способ оценки становился все менее достоверным.


2) Дзержинский Ф.Э. Избранные произведения. — М. Политиздат. 1977, т.2 стр. 497

13

В январе 1928 года на совещании по промышленной статистике собрались специалисты из всех ведомств и регионов страны. Ни один участник не высказался за новый метод счета. Подчеркиваем: ни один, включая и работников ЦСУ СССР. Предпочтение было отдано надежному старому способу. Но за словами не последовало действии. И понятно почему. Раз предприятиям, главкам, всей промышленности планируют объем производства в рублях, надо проверить исполнение. А как проверить иначе, нежели по тому же стоимостному показателю? Если считать двумя способами — старым и новым, — то какому отчету верить? Ведь одно и то же предприятие может одновременно оказаться и передовиком и отстающим.

Правда, в Конъюнктурном институте Наркомата финансов под руководством Я.Герчука продолжали еще исчислять индексы физического объема. В ЦСУ СССР по инициативе видного статистика М.Смит тем же способом определяли изменение производительности труда, но только в научных целях. Индексы Герчука и Смит отклонялись от официальных отчетов — с годами все резче. Возникло как бы две статистики. Одна сигнализировала о громадных скоростях индустрии, другая — о более скромных достижениях. К началу 1930 года исчисление индексов прикрыли.

Между тем оптовые цены галопируют, ежегодный рост их измеряется уже двузначной цифрой. Идет первая пятилетка. Стремительно обновляется ассортимент продукции, возникают новые отрасли индустрии — идеальная почва для роста цен.

В 1930 году выходит книжка Ю.Бердичевского «Учет и планирование производительности труда» с предисловием будущего академика С.Струмилина. Автор, начальник планового отдела крупного машиностроительного завода в Одессе, знаком с последствиями недостоверного учета не понаслышке. Производительность труда на заводе, если считать общепринятым способом, по его свидетельству, поднялась за год на 90 процентов. А если исключить рост цен — на 10 процентов. Автора смущает «недостаточная доказательность и технико-экономическая обоснованность всех расчетов. Берем ли мы установление задания роста производительности труда для отдельного предприятия, берем ли то же для группы предприятии, для объединения, отрасли и т.д., мы одинаково остаемся на почве плавания и гадания.

В остальной же промышленности в вопросах планирования производительности труда царят туман, ориентировки, фантазия». Годом позже ответственный работник Союзсельмаша Ехович приводит в газете «Экономическая жизнь» поразительный расчет: в стоимостном выражении объем производства в отрасли возрос с 1913 года в 9 раз, а количество отработанных человеко-часов — лишь в 2 раза. Как это могло быть? Если учесть низкую в ту пору квалификацию работников (вчерашних крестьян), плохое питание, нехватку оборудования, то вряд, ли за час труда производилось больше продукции, чем в старой России.

Центральное управление дорожного транспорта сообщает о работе отрасли в 1930 году: «Сколько фактически перевезено — точно неизвестно… Надо признать со всей откровенностью, что мы не знаем, каким хозяйством мы руководим». А ведь отчеты о грузообороте исправно публиковались, только, как видим, им не верят сами авторы.

14

С безобразиями в статистике тогда, в сущности, некому было бороться. В начале 1929 года ликвидируется ЦСУ СССР, взамен создается отдел в Госплане. Статистиков подчиняют плановикам, чтобы не вольничали. Но жизнь не обманешь. Вот уже не только стоимостным, а и натуральным показателям нельзя верить. В колхозах и совхозах собранным зерном нередко считается… запланированная цифра, в лучшем случае — так называемый биологический урожай. Мы еще застали таков способ измерения: подходит к полю учетчик, бросает наугад кепку, и куда она упадет, там вымеряет квадратный метр, собирает колоски, взвешивает зерно из них — вот и урожай. А сколько окажется в амбаре — это уже ваша забота, сдавать государству будете все равно по биологическому урожаю. Метод был введен в первой пятилетке.

Отчет в натуре стал недостоверным и в промышленности. На Ленинградском металлическом заводе в выпуск зачли брак и некомплектные изделия. Рост производства получился изумительный. А со строек электростанций тем часом шли отчаянные телеграммы: паровые турбины негодны. Проверка показала, что реальный выпуск турбин в 4 раза меньше отчетного.

Развал статистики негативно повлиял на экономику. На исходе 1931 года принимаются спешные меры. Создается Центральное управление народнохозяйственного учета (ЦУНХУ). Оно, правда, входит еще в состав Госплана, но с известной автономией. В центре и на местах новый орган подбирает кадры. Часть их молодые специалисты. Впоследствии многие из них станут известными учеными — Я.Кваша, С.Хейман и другие.

Во главе ЦУНХУ стал В.Осинский. О нем надо сказать особо — руководителя такого масштаба статистическая служба больше уже не имела. Сам Ленин называл Осинского громадной силой. Экономические науки Валериан Валерианович начал постигать в России, но как профессиональный революционер вынужден был эмигрировать. Учился в лучших университетах Европы. В фильме «Выборгская сторона» кладовыми Государственного банка умело распоряжается рабочий Максим. Действительность была несколько иной. Сложнейшую задачу овладения денежной и банковской системой партия поручила первоклассному экономисту Осинскому. Главному комиссару банка было в ту пору тридцать лет. В декабре 1917 года Осинский заместитель Высшего совета народного хозяйства, экономического штаба страны. Заместитель наркома земледелия, управляющий первого ЦСУ СССР, полпред в Швеции, заместитель председателя ВСНХ — вот некоторые вехи его неспокойной жизни. В середине 20-х годов он директор Института мировой экономики, существующего и поныне.

Вновь возглавив статистическую службу, Осинский объявил войну искажениям информации. при нем стал выходить статистический журнал «Народное хозяйство СССР» (прежний журнал «Вестник статистики» был закрыт в 1929 году одновременно с ликвидацией ЦСУ СССР). В первом же номере руководитель ЦУНХУ пишет: «Борьба за верную цифру становится … основным лозунгом переживаемого периода в области учета… Мы выступаем в поход «за верную цифру».

Слова то какие — борьба, поход. Будто на войне. Это и была война — с победами и поражениями, с немалыми жертвами.

15

Элементарный порядок в цифрах новое руководство стало наводить незамедлительно. 8 января 1932 года было принято решение об уголовной ответственности за предоставление неверных сведений о выполнении планов. Несколькими днями позже Совет Труда и обороны издает постановление «О порядке исчисления себестоимости промышленной продукции». Заметьте: высшие органы государственного управления непосредственно занимаются проблемами статистики, чего давно не бывало.

Качество экономической информации заметно улучшилось — столь грубых искажений, как в 1930–1931 годах, уже не допускали. Благодарная экономика отреагировала на эти меры — вторая пятилетка была много удачнее первой (чему безусловно способствовали и другие управленческие новшества).

При В.Осинском ЦУНХУ снова стало исчислять продукция строительства в неизменных ценах. Прошла перепись оборудования. Нет, чудес Осинский не совершил. Для коренных перемен в статистике нужны были усилия гораздо более влиятельных органов, чем ЦУНХУ. Да и времени у него было немного. В 1935 году его без всяких объяснений сняли с должности Через два года были арестованы почти все его ближайшие сотрудники. Те, кто выживет, до конца своих дней будут вспоминать о работе под началом Осинского как о лучших годах в жизни.

Качество информации упало сразу и надолго. Экономисты, кто посмелее, продолжают настаивать: надо считать продукцию в неизменных ценах, а для этого требуются индексы цен, то есть цифры ежегодных измерений (тогда легко будет счесть и истинные размеры производства). Идея превосходная, только вот некому считать — статистика оптовых цен ликвидирована еще в 20-е годы.

16

…В июле 1948 года выходит постановление Совета Министров СССР о реформе оптовых цен и ликвидаций государственных дотаций предприятиям. Этот документ упоминают все историки нашей экономики, однако один его пункт старательно обходят молчанием. Постановление обязывает перейти к исчислению объемов продукции и производительности труда с учетом индексов цен. Вроде бы победа, искажениям информации конец. Но считать индексы по-прежнему некому.

Минуло еще восемь лет. В академическом Институте экономики проходит конференция по измерению производительности труда. Огромное впечатление производит здесь выступление Я.Герчука. Это имя уже называлось — Я.Герчук в конце 20-х продолжал рассчитывать реальные индексы физического объема продукции, когда другие прекратили столь непопулярное дело. Будучи отстранен от статистики, Герчук работал на предприятиях далеко от Москвы и каждодневно сталкивался с последствиями липы. «Складывается впечатление, интеллигентно начал он на совещании, — что вся наша промышленная статистика в вопросах учета производства и производительности труда переживает глубокий кризис… Никакой пользы от этой статистики … нет, быть не может, и нигде для этих целей статистический учет валовой и чистой продукции не используется и не может быть использован».

Я.Кваша, один из учеников В.Осинского, здесь же предлагает способ коренного улучшения статистики — на народнохозяйственном уровне вернуться к исчислению индексов физического объема, а на уровне предприятий строже контролировать цены.

После совещания в ЦСУ СССР создают наконец отдел статистики оптовых цен. Но победа снова ускользает. Сотрудники нового отдела облегчили себе жизнь: они стали учитывать изменения цен только на те товары, на которые цены и без того стабильны. Получалось, что искаженной информации нет, все идет как надо. А в жизни оптовые цены на новую продукцию продолжали, конечно, расти, что по-прежнему искажало все отчеты и экономические расчеты.

Лишь в последние полтора-два года обозначились перемены к лучшему и в статистике.

17

Рассказывают, что профессор, у которого учился медицине будущий знаменитый писатель Конан Дойль, умел поставить диагноз, внимательно посмотрев на пациента. «Что с этим человеком, сэр? — вопрошал он дрожащего студента. — Посмотрите-ка на него получше! Нет! Не прикасайтесь к нему. Пользуйтесь глазами, сэр! Да, пользуйтесь глазами, действуйте мозгом!»

Так и специалист, долгие годы изучающий экономику, обнаруживает подозрительную цифру, едва глянув на нее. Если расход материалов на единицу продукции постоянно снижается на 2-3 процента в год, знаток немедленно насторожится — таких чудес в мировой экономике на протяжении длительных периодов не зарегистрировано. Производство продукции и парк оборудования, а еще лучше его мощность, связаны между собой намертво. Допустим, за пятилетие мощность поднялась в полтора раза. Больший выпуск продукции маловероятен. Скорее всего он будет значительно меньшим — ведь для новых станков еще надо найти работников, обучить их. Дело нескорое. Этот способ счета основательно разработал экономист В.Фальцман, а недавно опубликовал и результат измерений: производительность оборудования, измеренная по суммарной энергетической мощности, растет примерно в 2,7 раз медленнее, нежели стоимость техники. Это значит, что в 2,7 раза завышены отчетные темпы развития машиностроения, измеряемые в рублях.

Синхронность характерна для многих экономических явлений. Нагляднее всего она в соотношениях смежных отраслей. Надо быть очень большим оптимистом, чтобы поверить, будто машиностроение удвоило производство, если выпуск готового металла возрос, к примеру, на 20 процентов. Текстильная и швейная промышленность, нефтедобывающая и нефтеперерабатывающая, индустрия строительных материалов и строительство столь нерасторжимы, что по развитию одной отрасли нетрудно исчислить истинный темп другой.

Есть довольно строгие зависимости и более общего свойства. Не прибегая к стоимостным измерителям, казалось бы, немыслимо рост всего общественного продукта. Сотни отраслей, миллионы видов изделий — как это все привести к общему знаменателю? Однако у всех продуктов есть общее: на их производство затрачена энергия. Мировой опыт учит, что увеличение расхода энергии и прибавки общественного продукта обычно идут примерно с равной скоростью. Выявите, как увеличивается потребление топливно-энергетических ресурсов (здесь статистика достоверна, все ресурсы сведены к натуральному измерителю — тонне стандартного угля), — и можете быть уверенны: одновременно вы определили рост всего общественного продукта. Ваша цифра будет близка к истине, но очень далека от той, которая стоит в статистических справочниках…

Любой процесс характеризуется в экономике не одним, а несколькими показателями. Допустим, мы желаем знать, как меняется использование основных производственных фондов (оборудования, зданий, коммуникаций и т.п.). Для этого есть не менее пяти измерителей. Во-первых, фондоотдача, то есть годовой съем продукции в копейках с каждого рублям стоимости фондов; во-вторых, рентабельность, или годовая прибыль в копейках в расчете на тот же рубль фондов; в-третьих, коэффициент сменности оборудования; в-четвертых, использование мощности моторов; в-пятых, величина простоев. Коль скоро все они говорят об одном, то и говорить должны бы одинаково. А если по-разному? Что же это, спрашивается, за зверь, у которого от головы до хвоста пять метров, а от хвоста до головы десять? Грамотный экономист в нашем случае не поверит цифрам фондоотдачи и рентабельности (игра цен!) и вникнет в три остальных измерителя.

18

К поискам истины можно подойти и с другого конца. Липу фабрикуют не из спортивного интереса. От нее ждут пользы — почета, премий. Статистических показателей много, но значение их для руководителя предприятия различно. От одних ему ни жарко, ни холодно. Для чего, скажем, искажать отчет о потребления электроэнергии? До недавних пор за этот показатель никто не спрашивал, да и теперь спрос невелик. Ищите измерители «нейтральные», считайте по ним — и вы будете близки к целя. Однако если тот же показатель стал директивным, ему опять мало веры.

Различны и наказания за вранье. За прямые приписки судят. Пусть и не часто, но руководитель знает, что судить могут. И на такое дело он пойдет разве что с отчаяния. А если поднять цены? Состава преступления в том нет, ни один суд не примет дело к рассмотрению. Таких искажений информации наверняка в десятки раз больше, чем прямых приписок.

У дутой цифры много защитников. Опорочить расчеты, опровергающие ее, есть кому, да это и несложно. Идеальных оценок не бывает, у каждой есть свои изъяны. Вы рассчитали темпы роста по прибавкам ключевых видов продукции в натуре? А изменение качества изделий вы учли? Что с того, что выпуск металлорежущих станков за год сократился? Зато каждый станок, стал производительнее, и в итоге объем продукции все-таки возрос, а не упал. Вы исчислили динамику развития машиностроения по расходу металла? А экономию металла на каждое изделие приняли во внимание?

Нельзя сказать, что подобные возражения вовсе неосновательны. Как тут быть? Всего лучше рассчитывать каждый показатель несколькими способами, и, если все они дают близкий результат, значит, в цифрах порядок.

19

Здесь уместно рассказать немножко о себе. Один из нас, соавторов, журналист, специализируется по экономике. Однажды газетчик встретился с теперешним своим соавтором, ученым из Новосибирска. Оказалось, что тот добрый десяток лет только и занимается поисками методов экономического анализа. Для исчисления темпов развития промышленности он разработал шесть способов счета, для строительства- три, для измерения динамики национального дохода тоже три метода и т.д. Считал по-разному, а выходило одно — разброс результатов был поразительно мал. Мы сличили наши выводы и отдали решительное предпочтение более сложным, но и более точным методикам ученого (частично они изложены в научных журналах). С тех пор мы обмениваемся информацией и время от времени пишем вместе.

Читающую публику больше интересуют не тонкости счета, а сама достоверная цифра. О чем она говорит? Меняет ли она коренным образом представление о развитии отечественной экономика? А пожалуй что и нет. Вернее будет сказать, что добытая нами информация приводит эти представления в согласие со здравым смыслом и жизненным опытом. Без всякой статистики любой скажет: живем мы многократно богаче, чем до войны, — лучше одеваемся, лучше питаемся, владеем вещами, о которых наши деды и отцы не могли мечтать, большинство семей имеют отдельные квартиры. Если бы с помощью какой-то машины времени работник 30-х годов заглянул в обычную сегодняшнюю семью, он. наверное, подумал бы: лучшего не надо, а кто недоволен, тот с жиру бесится. Мы так, конечно, не думаем. Цифры лишь подтвердили эти ощущения. Национальный доход, рассчитанный по нашей методике, возрос с 1928 по 1985 год в 6–7 раз. Это по любой оценке успех выдающийся — не много в мире стран, которые; могут похвастаться такими темпами. Но с другой стороны увеличение дохода за этот период и не девяностократное, как свидетельствует официальная статистика. Это опять-таки согласуется со здравым смыслом: будь отчетная цифра верна, мы давно занимали бы первое место в мире по уровню жизни.

Но если темпы развития даже после корректировки цифр, в общем-то, достаточно хороши (особенно за длительный период), то способы, которыми достигнут результат, устраивают вас меньше. Долгое время мы брали в, экономике, так сказать, не умением, а числом, точнее непомерным расходом ресурсов. Общепринятая статистика этого не улавливает, что ставит ее в довольно-таки странное положение. В самом деле, кругом толкуют о крутом повороте к эффективности — хозяйствовать так, как прежде, нельзя, при тех же ресурсах надо получать больше продукции. Если же обратиться к опубликованным статистическим показателям, то получается, что раньше наше народное хозяйство развивалось на интенсивной — основе: стремительно росла производительность труда, все время снижалась материалоемкость продукции, даже фондоотдача в не столь уж далеком прошлом поднималась. Тогда зачем перестройка? От добра добра не ищут…

А вот наши оценки подтверждают абсолютную необходимость перемен. Почти во все периоды потребление материальных ресурсов и основных производственных фондов увеличивалось быстрее, нежели национальный доход. С 1928 по 1985 год материалоемкость общественного продукта; возросла в 1,9 раза, фондоотдача снизилась примерно на 30 процентов. Относительно скромно (в 3,6 раза) поднялась производительность общественного труда.

Так работать можно было лишь при обилии ресурсов. Сильная сторона нашего хозяйственного механизма в том, что он позволял быстро мобилизовать ресурсы для достижения важнейших целей — скажем, для ускоренной индустриализации, победы в войне. Но и в прошлом экстенсивный способ развития обходился недешево. Целые десятилетия уровень жизни падал и лишь, в 50-х годах стал расти.

20

В целом прошлый опыт — плохой помощник на крутом повороте к эффективности. И все-таки имеет смысл попристальнее взглянуть на некоторые периоды минувшего. Ведь если тот или иной период считается благополучным, всегда есть искушение повторить и методы, которые однажды принесли уже прекрасные результаты.

Принято считать, что в довоенный период темпы развития были исключительно высокими. Действительно, построено множество предприятий, появились новые отрасли в экономике. Однако прогресс ограничился в основном тяжелой промышленностью, строительством и транспортом. Аграрный же сектор экономики переживал застой (как известно, по сбору зерна и поголовью скота уровень 1928 года был достигнут и превзойден только в 50-е годы). За 1929–1941 годы национальный доход возрос в полтора раза. Темп отнюдь не рекордный. В 30-е годы наблюдалось наибольшее за всю нашу историю повышение материалоемкости продукции и снижение фондоотдачи.

По-настоящему быстро развивалось народное хозяйство в 50-е годы. Этот период, по нашим оценкам, выглядит самым успешным для экономики. Темп роста превзошел тогда прежние достижения. Но суть не в одних темпах. Всего важнее то обстоятельство, что впервые рост был достигнут не только за счет увеличения ресyрсов, но и благодаря лучшему их использованию. Производительность труда поднялась на 62 процента (это почти 5 процентов в год I), фондоотдача — на 17, материалоемкость снизилась на 5 процентов. Достаточно гармонично развивались все отрасли — не одна тяжелая промышленность, но и производство потребительских товаров, сельское хозяйство, жилищное строительство.

Впечатляющи успехи в кредитно-денежной сфере. Была обеспечена товарно-денежная сбалансированность, казавшаяся дотоле недостижимой. Если с 1928 по 1950 годы розничные и оптовые цены выросли примерно в 12 раз, то в 1951–1955 годах розничные цены снизились, а оптовые стабилизировались. Во второй половине 50-х произошел лишь небольшой рост цен.


Вы здесь » Бирюч коммунистов » Спецхран » «Лукавая цифра». Г.Ханин, В.Селюнин


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC